1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

На Общественном совете при Минприроды поговорили о приоритетах на 2014 год и публичности

eco4Среди приоритетов обозначены недропользование, гидрометеорология, лесной комплекс, переход к внедрению наилучших доступных технологий, совершенствование законодательства в области обращения с отходами, ликвидация накопленного экологического ущерба. По последнему пункту в этом году должна быть утверждена концепция Федеральной целевой программы на 2015-2026 гг. В Арктике, на Байкале и в Нижегородской области пилотные проекты уже запущены, перечень новых территорий, где предстоит провести генеральную уборку, будет утвержден правительством России. В 2014 году на эти цели федеральный бюджет отпускает почти 3 млрд. рублей.

Воду – Крыму!

Этого вопроса в повестке заседания не было, но член-корреспондент РАН Виктор Данилов-Данильян решил сжато сформулировать задачу, без решения которой о субтропическом рае на полуострове можно и не мечтать: вода – что там важнее?

Между тем гидрогеологическая разведка не проводилась в Крыму больше двадцати лет, а опираться на прежние, еще советские, данные, чтобы принимать какие-либо решения, невозможно, так как ситуация очень изменилась, в том числе – в результате засоления. Кроме того, Северо-Крымский канал эксплуатируется более полувека, потери там составляют полмиллиарда кубов воды в год, и просто так это исчезнуть не могло, где-то сформировались новые месторождения, о которых мы понятия не имеем.

– Вот у меня есть такое предложение: провести полную геофизическую разведку территории Крыма на наличие месторождений пресных подземных вод. Современные геофизические методы позволяют сделать это за 4 месяца и за очень скромные деньги. Новые методы дают исчерпывающую картину – можем заглянуть на трехсотметровую глубину. Все прежние попытки что-то разведать в Крыму ограничивались двумя сотнями метров. Я не хочу сказать, что это надо внести в программу немедленно, но, может быть, руководство МПР подумает над предложением и согласится записать такую задачу.

Со своей стороны, Институт водных проблем, не претендуя на роль исполнителя, обещает научное сопровождение работ.

Общественный совет счел предложение заслуживающим внимания.

Информацию – гражданам!

Важным вопросом повестки дня был доступ к экологической информации, включая сведения о нефтяных разливах. Докладчиком выступил директор по программам Гринпис России Иван Блоков, что случайностью не назвать: трудно найти любой рукотворный Самотлор, в ликвидации которого не участвовали бы гринписовцы. Если мне не изменяет память, такое движение вошло в традицию с середины девяностых, когда добровольцы отчаянно сражались с вытекшей нефтью из межпромыслового нефтепровода в районе города Усинска в Республике Коми.

Вообще-то удивительно, что говорить на тему обладания экологической информацией приходится отдельно, будто не закреплено это право каждого из нас в Конституции. И как тут не вспомнить о перипетиях вокруг Орхусской конвенции Европейской экономической комиссии ООН, полное название которой – «О доступе к информации, участию общественности в принятии решений и доступе к правосудию по вопросам, касающимся окружающей среды». За 16 лет 38 государств подписали этот документ. Россия долго делала вид, что собирается присоединиться, но едва дошло до подписания, Совбез не позволил. Правоведы объясняют это так: была дилемма – не подписать и получить за это один раз или подписать и получать бесконечно. Подумали, что там много оснований для критики в течение десятков лет по вопросам, которые нельзя решить. Так что лучше не подписывать.

А вот ближайший наш партнер, Казахстан, к Орхусу присоединился, открыл у себя центры по наблюдению за выполнением Конвенции, чем ясно обозначил, что, несмотря на географическое положение, стремится быть развитой страной с европейскими ценностями. Наблюдатели постоянно находят и обнародуют какие-то изъяны, правительство критику принимает смиренно: зато у нас качество экологической информации и доступ к ней на соответствующем европейским требованиям уровне!

В этом вопросе Россия от Европы явно дальше, чем Казахстан, но желание активных граждан владеть информацией никуда не исчезло.

Если не хватает сил, поможем

Итак, что, по мнению Ивана Блокова, необходимо выложить в открытый доступ?

– Лесохозяйственные регламенты, лесные планы, информацию из государственного лесного реестра, лесохозяйственный регламент ООПТ федерального значения, а также положения об ООПТ как федерального, так и регионального значения. Кое-что попало в сборники лет 20 назад, но в библиотеках этой информации нет. То, что можно почерпнуть в открытом доступе, присутствует в формате, который не позволяет ни фактически, ни юридически проводить ее анализ. Этот набор проблем создается, на мой взгляд, искусственно.

Кроме того, считает Иван Блоков, должны публиковаться Красные книги регионов, сведения о состоянии водных ресурсов, заключения Государственной экологической экспертизы, разрешения на сброс и выброс загрязняющих веществ, а также информация об аварийности трубопроводов:

– Мне стыдно, когда официальный орган государственной власти не может почему-то опубликовать цифру, которая за 2012 год еще относительно доступна, а в уже за 2013-й недоступна вообще. Мне стыдно, что в Нигерии компания «Шелл» публикует все данные о каждом нефтяном разливе, включая координаты, фото, акты обследований, а у нас что пишет государственный орган? Что государство не обязано раскрывать такую информацию.

Логичной кажется экологу публикация планов ликвидации аварийных нефтяных разливов. В открытом доступе общественность желала бы видеть ежегодники качества всех поверхностных вод России, и если у министерства возникают технические трудности, например, со сканированием, не хватает сил, Гринпис готов прислать добровольцев.

В качестве иллюстрации к тому, как туго движется дело, представитель Гринпис сообщил: в полученном от МПР ответе на запрос сказано, что информацию по лесохозяйственным регламентам обнародовать надо, но за исключением ООПТ федерального значения:

– Не могу удержаться, чтобы не зачитать, как это объясняется: «Что касается лесохозяйственных регламентов ООПТ, то они не являются нормативно-правовыми актами, а их проекты и проекты о внесении изменений размещаются на сайте МПР РФ». А сами-то регламенты где? Почему их нельзя публиковать? Относительно Красных книг регионов МПР пишет нам: они должны быть. Ответ ни о чем.

Дальше общаться при такой разнице подходов бессмысленно, поэтому у меня предложение: давайте сядем и попытаемся решить, какие элементы можем сделать доступными, а какие – нет по тем или иным причинам. Нужна рабочая группа, чтобы принять согласованное решение. В нее следует включить представителей министерства, Росприроднадзора, общественных организаций.

До какой степени раздеваться?

Директор Департамента международного сотрудничества МПР Нуритдин Инамов с Иваном Блоковым вроде бы согласился, но с примечательными оговорками, сославшись на Орхусскую конвенцию. Там, по словам чиновника, есть сноски, касающиеся государственной безопасности:

– Мы не должны полностью раздеться. Политическое решение о присоединении к Орхусу принято. Законопроект внесен в правительство. Работа идет. Вы должны понимать: либо сейчас бежим присоединяться, а потом вносим поправки в отечественное законодательство, либо аккуратно, в соответствии с действующим планом, вносим поправки в действующие законы и только после этого присоединяемся к Орхусской конвенции.

Я понимаю, общественность обеспокоена разливами нефти, но все же надо видеть причинно-следственную связь в том смысле, что да, такие разливы есть, но в то же время надо иметь в виду, что мы принимаем все меры к недопущению таких разливов, предотвращению последствий. Все должно идти в связке. Для нас главное – предотвратить.

Каким образом доступ к информации стыкуется с профилактикой утечек из трубы, чиновник не объяснил.

Директор по природоохранной политике WWF России Евгений Шварц выразился куда определеннее:

– Хорошо, что Иван Блоков поднял вопрос, потому что он даже не назрел, а перезрел. Мы поддерживаем предложения МПР по доработке российского законодательства для адаптации его к ратификации Конвенции. Его надо совершенствовать в части доступа к экологической информации, в разработке перечня законов и нормативных актов, в которые должны быть внесены изменения.

От спутника ни спрятаться, ни скрыться

Дальше Евгений Шварц перешел к анализу практики, хорошо известной ему по десятилетнему опыту сопредседательства в Общественном совете при Рослесхозе:

– Мы 10 лет не можем обеспечить то, что предусмотрено законодательством, а именно – доступ к информации по лесохозяйственным планам. Тут прозвучало, что нельзя полностью раздеваться. Полностью, может, и не нужно, но давайте честно вспомним, что еще 20 лет назад, когда создавался WWF России, продвинутые аспиранты и студенты старших курсов трех факультетов МГУ могли за два-три месяца с точностью выше современного уровня лесоустройства обеспечить всю информацию по структуре, возрасту, запасам и горимости лесов. Так от кого мы это прячем? Хорошо известно, что борьба с лесными пожарами пошла успешнее только после того, как неправительственные организации и Институт космических исследований РАН сделали публичной официальную статистику реальной площади и частоты пожаров. Известно, в каких регионах это искажается в три, шесть и даже десять раз.

Эколог настаивает на том, что до тех пор, пока требования законодательства и Конституция не будут выполняться, мы никуда особенно не продвинемся, потому что под предлогом, что все враги что-то хотят у нас разнюхать, скрываем реальную информацию и от руководителей страны, и от населения. При этом вроде бы забываем, что плотность наблюдения за нашей территорией, будь то американские спутники, будь то китайские, известна, и скрыться от космического ока невозможно. WWF знает вопрос хорошо – собственный анализ снимков с орбиты позволил получить реальную картину нефтяных разливов в акватории обитания серых китов вблизи Сахалина. Примечательно, что те же пятна от внимания МЧС ускользнули.

Чтобы рейтинг не хромал

Остановился Евгений Шварц и на том, что дает доступ к информации о наших лесах:

– Пять лет мы составляем рейтинг качества управления лесами, что руководство Минприроды и Рослесхоз оценивают достаточно высоко. По его результатам заместитель министра природных ресурсов и экологии – руководитель Рослесхоза Владимир Лебедев даже собирается награждать в будущем году регионы. Но мы не уверены, что этот рейтинг появится, так как единственное, к чему имеем доступ, это данные космоснимков, которые не зависят от Минприроды. А вот получить официальные данные, на основании которых мы все эти годы ранжировали, крайне проблематично. Поскольку бумажные и реальные данные, полученные с помощью космоснимков, расходятся в разы, мы хотели перейти к публичной процедуре, которая очень важна для повышения качества государственного управления. Мы хотели сделать публичными те данные, на основе которых строится рейтинг, чтобы наши сотрудники не прятались в августе-сентябре от тех, кто недоволен выводами. Нам кажется правильным, чтобы в течение месяца-другого те данные, которые поступают с мест, были доступны экспертам этих регионов. А вот этого не получается, потому что нет доступа к информации, хотя по закону имеем право ею располагать.

Николай Касимов, председатель Общественного совета при МПР, сообщение Евгения Шварца оценил высоко. Академик высказался в том смысле, что сейчас мы обладаем колоссальными возможностями наблюдать с орбиты все что угодно и потому прятать голову в песок просто глупо: «Мы должны приходить в соответствие с действительностью».

Не надо грязи

Поскольку в числе заявленных целей Миприроды значится ликвидация накопленного экологического ущерба, как промолчать о том, что портит жизнь в прямом смысле слова? Вот об отходах и поговорили. Отличную презентацию о грамотном обращении с ними подготовил координатор Токсической программы Гринпис России Рашид Алимов. Главный тезис доклада – «Образование отходов в России характеризуется непрерывным ростом» – удручает.

Коротко: ресурс полигонов вокруг крупных городов близок к исчерпанию, и это – проблема земельных угодий, свалки загрязняют грунтовые воды, горят. Кроме того, при распаде органического вещества образуются парниковые газы, негативно влияющие на изменение климата.

Между тем в других странах, где земли гораздо меньше, а бытовой культуры значительно больше, давно приняли как аксиому, что мусор следует считать ценным ресурсом. Так вот, продолжил Рашид Алимов, если посмотреть на то, что называется в РФ отходами, то примерно 90 процентов по массе – это отходы добычи, около 9 процентов – промотходы и только 1 процент – ТБО. В год их образуется до 60 млн. тонн, но, несмотря на то, что ТБО составляют только 1 процент в общем балансе, следует понимать, что в случае, если мы этот 1 процент перерабатываем, вся цепочка, порождающая 99 процентов, в значительной степени становится короче.

Женщина не в белом

Тут, правда, есть одно важное обстоятельство, и если пренебречь им, все остальное теряет смысл: сортировка твердых бытовых отходов должна происходить на уровне домохозяйств. Сваленное в одну большую кучу не пригодно ни к чему. Кроме того, должны быть перерабатывающие мощности, дающие вторсырью новую жизнь. А чтобы гражданам хотелось вести себя культурно, надо организовать прием у них стекла, бумаги, старых тряпок... Кстати, все это в СССР было. За 20 килограммов макулатуры можно было получить «Графа Монте-Кристо» или «Женщину в белом». Где теперь те приемщики?

Надо заметить, что Гринпис был первым в России, кто пытался привлечь внимание государства к этой серьезной проблеме. Помнится, в разных районах Москвы еще лет 20 назад гринписовцы ставили мусорные контейнеры разных цветов с соответствующими символами. Да что толку, если мусоровозы все равно сваливали все в один бездонный бункер?

За эти 20 лет мало что изменилось – деятельность по переработке вторсырья по-прежнему не имеет внятных правил и поддержки со стороны государства. То, что появляется иногда в разных точках страны, люди делают на свой страх и риск. А помойки (пардон, полигоны) растут вширь и ввысь, леса и овраги заваливаются всевозможным хламом все больше. Кто не слышал гневных слов губернатора Московской области Андрея Воробьева, поднявшегося на вертолете над вверенной территорией? Он глазам не верил: помоек больше, чем засеянных полей! Что ни лес – то несанкционированная свалка в нем!

При этом федеральный закон об отходах производства и потребления завис в инстанциях с 2011 года, не пройдя даже второго чтения, что при отечественном опыте молниеносного выпекания законодательных актов выглядит крайне подозрительно.

Пиво с газом

Опыт Европы, конечно, интересен. Например, с 1995 по 2012 год в Великобритании произошла революция: если 17 лет назад в королевстве перерабатывалось всего семь процентов ТБО, то в 2012 – 49! Финны добились даже большего, по отдельным позициям приблизившись к 70 процентам, что лично меня, имевшую удовольствие обедать однажды в столовой их Министерства природы, не удивляет.

Так вот, там к стене прикреплены пакеты для разного типа отходов. Опустошив банку пепси-колы, служащий обязательно опустит ее в соответствующую емкость. А съев пирожок, пакетик отправит туда, где накапливается макулатура. Вот бы увидеть такое в соответствующих российских учреждениях! Площадки для сбора мусора в жилых кварталах Хельсинки блещут опрятностью.

Финны любят свою страну и хотят, чтобы ее просторы были чисты. Когда слышат, что у великого южного соседа в леса сваливают все, что не нужно, в том числе автомобильные аккумуляторы, телевизоры и холодильники, спрашивают, куда смотрит полиция. Вот такие простодушные.

Свалок там нет. Есть полигоны, являющие собой сложные инженерные сооружения, куда попадает лишь то, что переработать на уровне современных технологий пока не получается. При этом биогаз отводится по трубам, давая тепло и электроэнергию ближайшим населенным пунктам. В районе города Лахти на биогазе работают пивоварни.

«Другой менталитет»

Право, не знаю, почему Рашид Алимов считает, что результатов, подобных европейским, в России достичь можно, причем за более короткий срок, если, например, Москва в своей стратегии обозначила снижение вывозимого на свалки только на 35 процентов и только к 2030 году? Гринписовец свою позицию аргументировал: за рубежом боролись со свалками, материально ущемляя тех, кто размещал на них отходы. Причем ставка налогов и сборов за захоронение на полигонах для муниципалитетов снижалась при внедрении раздельного сбора отходов. Поэтому многие города установили ориентиром ноль отходов. Сан-Франциско предполагает взять планку к 2020 году.

Значительно повлиять на ситуацию, считает Гринпис, может тарифная политика, которая будет стимулировать снижение количества вывезенного на свалку, и расширенная ответственность производителей. Правда, все это подвешено до того счастливого момента, когда успевший запылиться законопроект достигнет финиша. Когда же этот счастливый момент наступит? В МПР считают, что до конца года это должно произойти. Вот только интересно, какого года?

Под занавес слова попросил немолодой человек:

– Много лет назад я был председателем научно-технического совета по санитарной очистке городов при Академии коммунального хозяйства. Ничего нового сегодня не услышал. Все полигоны в России – это свалки, принадлежащие частным компаниям, и сколько сил ни трать, чтобы превратить эти отходы в доходы, ничего не получается. Говорить о том, что можно ввести какие-то перерабатывающие мощности на этих свалках, бессмысленно до тех пор, пока государство не возьмет дело в свои руки. Оно может назначить управляющую компанию, но при сохранении контроля со своей стороны. В противном случае ничего не изменится. А что касается раздельного сбора, так это пока утопия для России. Европа потратила 50 лет и огромное количество денег, чтобы приучить людей. У нас пока другой менталитет.

Елена СУББОТИНА
(Российские лесные вести, 30.05.2014)