1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Россия на экологическом распутье

disel sgoranieРоссия подписала Парижское соглашение вместе с другими 174 странами и ЕС 22 апреля 2016 года. В ноябре того же года правительство России утвердило план подготовки к ратификации соглашения. Однако пункта о внесении соглашения на ратификацию в Государственную думу в плане нет. Зато три пункта плана предусматривают оценку возможных социально-экономических последствий ратификации для России. Между тем такая постановка вопроса представляется не вполне корректной. Последствия, и весьма существенные, для России будет иметь глобальный переход к низкоуглеродному развитию, поскольку основу российской экономики и российского экспорта составляют ископаемое углеводородное топливо (уголь, нефть, природный газ) и углеродоемкие виды продукции, для которых в новой экономической модели остается все меньше места, а в перспективе не останется совсем.

Повлиять на этот процесс либо защититься от него Россия не может. Он идет и будет идти независимо от того, присоединится Россия к нему или нет. И если ничего в российской экономике не поменять, то результатом этого процесса для России станет снижение экспорта ископаемого топлива (прежде всего угля, а затем нефти и газа) и замедление темпов экономического роста вплоть до их полного обнуления с последующим сжатием экономики страны как в относительном (доля в мировом ВВП), так и в абсолютном выражении. Это, в частности, показано в опубликованном недавно совместном исследовании Высшей школы экономики и Массачусетского технологического университета (MIT) «Последствия Парижского соглашения: Россия в новом энергетическом ландшафте», в котором на основе модельных расчетов получены количественные оценки экспорта различных видов топлива и роста российской экономики до 2050 года при реализации мировым сообществом различных сценариев сокращения выбросов ПГ.

Среди прочего там представлен и базовый сценарий, не предполагающий реализации специальной климатической политики и мер по сокращению выбросов ПГ ни в России, ни в других странах, но учитывающий развитие мощностей по добыче и транспортировке нефти и газа в мире. Но и этот сценарий не является для России благоприятным ввиду возрастающей конкуренции между странами на рынках углеводородного топлива, а также повышения конкурентоспособности альтернативных источников топлива и энергии.

К аналогичным выводам приходит и Центр энергоэффективности – XXI век (ЦЭНЭФ-XXI). Проведенный специалистами центра анализ свидетельствует о том, что нынешняя, сырьевая модель экономики свой потенциал роста в значительной мере исчерпала. После коллапса 1990–1996 годов российская экономика уже на повышательном тренде прошла через три кризиса, в которых потеряла в общей сложности 17% ВВП. За 20 лет роста ВВП России увеличился по сравнению с дореформенным уровнем 1990 года всего на 12%. А начиная с 2008 года экономическая динамика носит возвратно-поступательный характер по принципу «Шаг вперед, два назад».

Для выхода на новые рубежи нужны качественно иные источники экономического роста и другая модель экономики, менее чувствительная к капризам и конъюнктуре мирового рынка ископаемого углеводородного топлива. Причем теперь, когда в целях сокращения выбросов ПГ и смягчения изменений климата мир переходит на низкоуглеродные технологии, виды топлива и источники энергии, это становится даже более актуально.

Фактически человечество переживает очередную промышленную революцию. Смысл ее состоит в переходе от традиционных технологий, основанных на переработке ископаемых ресурсов и оказывающих угнетающее воздействие на окружающую среду, к наукоемким зеленым технологиям, ориентированным на использование возобновляемых ресурсов с минимальным воздействием на окружающую среду. Цель – снизить риски и издержки, связанные с исчерпанием и неравномерным распределением традиционных ископаемых ресурсов, а также с деградацией окружающей среды вследствие чрезмерного антропогенного воздействия, повысить тем самым устойчивость экономики, создать условия для инвестиций и экономического роста. За 25 лет, прошедших с конференции в Рио, тренд набрал силу, и нет никакой возможности его остановить или повернуть вспять. Стоимость возобновляемой энергии уменьшилась в десятки раз, появились не только концепции, но и работающие модели умного дома, не требующего внешних источников энергии, умной электрической сети, по дорогам начали ездить сначала гибридные автомобили, а затем и электромобили, разработаны и запущены в производство топливные элементы на основе водорода, получены новые материалы – графен и металлический водород, способные в перспективе заменить традиционные материалы, развиваются нанотехнологии.

Государственные средства, выделяемые для развития этих новых технологий, замещаются частными. Низкоуглеродные сектора становятся локомотивами экономического роста: туда направляется основной поток инвестиций, там регистрируется наибольшее количество патентов, создаются новые рабочие места, отмечается рекордный прирост мощностей. Чтобы придать новый импульс экономике, не отстать от глобального низкоуглеродного тренда и сохранить свое место, роль и значение в мировой экономике и в мировой политике, России необходимо в кратчайшие сроки диверсифицировать экономику. Нужно уходить от нефтегазовой зависимости, от ископаемого топлива, делать ставку на зеленую энергетику и энергоэффективные технологии. С этой точки зрения ратификация Парижского соглашения не просто не создаст для России новых вызовов и угроз. Она является необходимой предпосылкой обновления и перехода к новой экономической модели. Присоединившись к соглашению, Россия объективно займет более выгодную позицию, которая позволит ей лучше управлять рисками и более эффективно использовать возможности, связанные с глобальным переходом к низкоуглеродному развитию. Наоборот, отказ от участия в соглашении только усугубит положение. Он не оградит Россию от последствий глобального перехода к низкоуглеродному развитию, а обернется с высокой вероятностью изоляцией, выпадением страны из магистрального общемирового тренда, ее технологическим отставанием и стагнацией в экономической сфере. Следует также ожидать в этом случае применения мер антидемпингового и таможенного (тарифного и нетарифного) регулирования против российских товаров, производимых без установленных ограничений на выбросы ПГ, в качестве защиты внутренних рынков в тех странах, где такие ограничения введены и действуют. Исходя из этого вопрос сегодня состоит не в том, какие последствия будет иметь ратификация Парижского соглашения, а в том, какие риски и возможности создает глобальный переход к низкоуглеродной модели развития для России и что нужно сделать для того, чтобы, с одной стороны, эффективно купировать эти риски, а с другой, использовать открывающиеся новые возможности с максимальной выгодой для себя. От правильного ответа на этот вопрос и от того, какую политику будет проводить российское правительство и крупнейшие российские компании, реагируя на климатические вызовы, зависит наше будущее. Мы либо совершим низкоуглеродный маневр вместе со всем миром, любо вылетим за борт.

Михаил Анисимович Юлкин,
генеральный директор Центра экологических инвестиций

http://www.ng.ru/ng_energiya/2018-01-16/11_7151_russia.html