1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Владимир Громковский: Экономика как экосистема

gromkovskiНе раз случалось на этих страницах упоминать про ценологический подход к экономике (подробнее о ценологии, технетике и техноценозах см. сайт основоположника этого направления в науке великого русского ученого Кудрина Бориса Ивановича). Суть его в том, что экономические объекты: предприятия, отрасли, межотраслевые и территориально-производственные комплексы, новомодные «кластеры» и так далее – рассматриваются как разновидность сообществ (ценозов), из которых широкой публике наиболее известны биоценозы, в единстве с окружающей средой образующие экосистемы. Ценология шире: она толкует о физико-химических, биологических, технических, информационных, социальных сообществах. Здесь же речь идет преимущественно об экономических.

Оказывается, что все эти разнородные сообщества подчиняются одной и той же математике (так называемым Н-распределениям), имеют общую структуру, сходные законы взаимодействия и развития. Точно так же оказывается, что выражение «венчурная экосистема», например, – вовсе не фигура речи: количество, размеры и связи венчурных фондов, инновационных предпринимателей, бизнес-ангелов, крупных НПО, инкубаторов, исследовательских университетов и так далее в Кремниевой долине подчиняются тем же законам, что и ее природный биоценоз. То же самое справедливо и в отношении экономической «экосистемы» более высокого порядка: например, национальной.

Всякий биоценоз состоит из множества организмов (разных видов) определенного размера и числа. Крупных всегда немного, хотя они могут составлять большую часть массы ценоза, мелких же – тьма тьмущая. В биоценозах организмы связаны в пищевые цепочки (это прямой и наиболее очевидный, хотя далеко не единственный вид связи в сообществе): одни кушают других. Чем больше планктона – тем больше рыбы и китов. То же самое справедливо и по отношению к экономическим ценозам. Чем теплее – то есть чем общество богаче – тем разнообразнее экономический «подлесок» и тем выше «деревья». Под подлеском понимая малый и средний бизнес, а под деревьями – крупные предприятия.

Разумеется, крупные предприятия не питаются мелкими в прямом смысле (хотя порой и «поглощают» их, превращая в свои подразделения). Однако эффективность экономики, как и работы крупных предприятий, очень значительно зависит от числа и здоровья предприятий мелких и средних. Когда мелких предприятий (включая и банки) ощутимо меньше, чем требуют законы ценологии, жизнеспособность и производительность народного хозяйства в целом подрывается и снижается. Даже вопреки тому, что производительность труда на мелких предприятиях нередко существенно ниже, чем на крупных. Это известное из опыта обстоятельство, из которого люди недальновидные, не понимающие ценологических закономерностей, нередко делают вывод о том, что забота о мелком предпринимательстве – дело не экономическое, но сугубо социальное, и что, уменьшая число мелких предприятий, повышают производительность народного хозяйства. Упускают из виду, что сама производительность крупного предприятия зависит от существования мелких.

Сравнение американской и советской систем научно-технического прогресса замечательно показывает необходимость мелкого инновационного предпринимательства: именно из-за его отсутствия многие разработки в крупных советских НИИ и КБ не находили применения. Тогда как в США команды разработчиков побочных для крупных концернов направлений создавали малые предприятия, которые получали венчурное финансирование и вырастали в гигантских лидеров новых отраслей. Классический пример того – «Интел».

Советская экономика пала в том числе и жертвой догмы о безусловном преимуществе крупного производства. Догмы, которая просто не учитывала, что как лесу нужны мхи и подлесок, а китам – планктон, так и крупным предприятиям нужны, не обязательно непосредственно и очевидно, многочисленные мелкие и средние предприятия. Их появление и существование важно уже потому, что ни одному крупному предприятию не суждено существовать вечно – и если не будут постоянно нарождаться новые предприятия (что чаще всего происходит в форме мелких), экономика постепенно выродится, как вырождается биоценоз под влиянием неблагоприятных условий. Советская политэкономия об этом ничего не знала, потому что ни Маркс, ни Ленин об этом не писали. Впрочем, и основополагающие труды Кудрина Б.И. появились только в 1970-х и почти не были замечены экономистами (ваш покорный слуга увидел в техноценозах Кудрина новый уровень технико-экономического обобществления, не учитывавшийся классиками и традиционной политэкономией, и даже написал про это раздел в диссертации, защищенной, правда, всего за месяц до путча 1991 года).

Сказанное означает, что одна из важных задач экономической политики – поддержание здоровой, теоретически обоснованной структуры экономики. Иными словами, поддержка малого предпринимательства, в том числе и такого, которое имеет силу перерасти среднее и крупное. Разумеется, это было из опыта понятно и раньше: программы поддержки мелкого предпринимательства существуют в мире более полувека. Значение ценологии здесь – в научном объяснении и обосновании необходимости такой поддержки, а также в в том, что она дает строгие количественные соотношения, которые может – и обязано! – принимать во внимание правительство при определении своей экономической политики. Другое дело, что наше правительство – да и экономическая наука в целом – о ценологии ничего не ведают и не используют ее на практике. И более того, питаются в своей работе застарелыми марксистскими предрассудками насчет однозначного преимущества крупного производства. (Между тем экономическая ценология просто просится на роль особой части новой институциональной экономики.)

Скажем, вот политика ЦБ: целенаправленное уменьшение количества банков за счет уничтожения мелких. Понятно, что чем банк крупнее, тем менее привлекают его кредиты малому бизнесу. (Верно и обратное: нездоровый (в ценологическом смысле) недостаток мелких предприятий не дает достаточно работы мелким банкам – так что им приходится выживать за счет обналички или даже отмывания денег. Склонностью к «серым» и незаконным операциям ЦБ и оправдывает политику удушения мелких банков – и выплескивает с водой ребенка. С другой стороны, бюрократии проще иметь дело с крупными предприятиями – так что теоретическая безграмотность имеет мощное подкрепление в виде ведомственного интереса.

Насколько недавнее повышение социального платежа на индивидуальных предпринимателей диктовалось желанием изничтожить их как класс? Возможно, такой цели и вовсе не было – однако мера показала всему миру полное непонимание экономическим руководством того, чем и как живет этот мельчайший бизнес.

Примеры, которые читатель легко умножит, даже если он не видит и не читает ничего, кроме журнала «Эксперт» и его сайта, говорят о том, что ни надлежащего понимания, ни тем более осознанной политики по развитию экономики как сообщества («экосистемы») в стране не существует. В этом же – одна из причин недооценки инфраструктуры: в первую очередь – значения для развития экономики автомобильных дорог в их единстве с железными.

Ценология является и научно-методологической основой для избирательного подхода к различным звеньям и частям народного хозяйства. В частности, для того чтобы устанавливать различные индивидуализированные налоги, субсидии, режимы хозяйствования – подобно тому как ищут ныне создать собственное, особенное лекарство для каждого больного. Но об этом – в другой раз.

(Эксперт, 18.03.2014)