1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

«Лучшего прогноза, чем «все возможно», не сделать никому»

Эффект "отождествления с героем" в искусстве описан еще Фрейдом. Зрителю свойственно стремиться раздвинуть свои жизненные рамки через "принятие" на себя (сопереживание, стремление походить, акцепт морально-этических принципов, манеры поведения и пр.) образа героя, удовлетворяющего (благодаря работе автора) следующему "набору требований": герой должен быть представлен подробно и внятно; его эмоции и желания должны быть открыты зрителю (читателю, слушателю – в дальнейшем я говорю "зрителю" только потому, что "из всех искусств для нас важнейшим является кино"); он должен проживать простой и понятный зрителю конфликт; он должен вызывать сочувствие.

Психологи отмечают три важные особенности "эффекта отождествления".

Во-первых, по статистике эффект проявляется примерно у 75–80% зрителей ("индуцируемые зрители"). 20–25% являются "устойчивыми" к воздействию и оценивают героев вне зависимости от их "формата" в произведении.

Во-вторых, для появления эффекта герой не обязан обладать какими-либо определенными морально-этическими, физическими или интеллектуальными данными. Шерлок Холмс из "Собаки Баскервилей", Лапша из "Однажды в Америке", герои Шварценеггера и Вуди Аллена, Пьера Ришара и Девида Суше одинаково импонируют большинству зрителей, вызывая эффект отождествления. Важной частью эффекта является перенос морально-этических норм с отождествленного героя на зрителя. Зритель как бы временно утрачивает собственные принципы, подстраиваясь под героя. Кого волнует, что Лапша – психопат, мерзавец и наемный убийца? Большинство зрителей все равно сочувствует ему, часть – начинает подражать и вне кинозала.

В-третьих, существуют произведения (скажем, как "Война и мир"), в которых много главных героев, и они конфликтуют друг с другом. Оказывается, в таких произведениях каждый зритель выбирает "своего" героя для отождествления. Исследования психологов показывают, что в такой ситуации зрители для выбора "отождествленного" героя руководствуются в большой степени морально-этическими критериями, в то время как при наличии в произведении лишь одного главного героя эти критерии не работают.

В современной жизни, с ее огромными социумами, в которых информация получается гражданами наряду с искусством по одним и тем же каналам и канонам, система средств массовой информации (которая является эксклюзивным провайдером кино под названием "Мир вокруг нас") может "показывать" как "Войну и мир" – то есть отводить сравнимое время разным доктринам и героям, так и что-то типа американского боевика – то есть главного героя навязывать.

"Показывая боевик", СМИ становятся индуктором, вызывающим у большинства членов общества те или иные идеологические пристрастия. Это индуцируемое большинство в реальности "нейтрально", то есть вне "фильма" оно не имеет своих устойчивых предпочтений (разве что предпочтения, оставшиеся от старых фильмов). Но во "время показа" оно, как магнитная крошка, выстраивается в колонну поддержки тому единственному главному герою, который ему предложен, его принципам, идеологии, стилю поведения и, конечно, – желаниям и интересам. Если "убрать фильм", эти 80% будут "пассивно лежать", но даже первые звуки титров нового фильма могут их развернуть на 180 градусов.

Это правило интуитивно понятно тоталитарным режимам: кто "владеет СМИ", тот владеет страной. Тоталитарная власть прикладывает огромные усилия для увеличения доли индуцируемого большинства в стране – как бы не веря, что она и так уже составляет около 70–80%. В погоне за процентом власть существенно упрощает и обостряет сюжет "фильма" и таким образом существенно опрощает и обостряет жизнь в стране. Параллельно власть создает у общества постоянный разрыв между импульсами и практическими результатами – нагромождает проекты, которые никто никогда не доводит до конца, произносит угрозы, которые никогда не реализуются, призывает к тому, что сама не делает и что никто заведомо не будет делать, и пр. Такой разрыв заставляет "рядового члена общества" перестать сравнивать "картинку из СМИ" и жизнь и полностью погрузиться в "фильм".

Эти усилия не только отвлекают массу ресурсов государства, но и чреваты двумя колоссальными проблемами.

Во-первых, в отличие от Неизвестных Отцов из романа Стругацких в институтах самой тоталитарной власти есть существенное количество представителей этого самого "индуцируемого" большинства. Такая "сверхпропаганда" оставляет их без адекватного понимания реальности и из "будки киномеханика" они перемещаются прямиком "на экран". Так рождаются идиотские решения – когда власть забывает, что "импульсы", созданные для пропаганды, не надо реализовывать на практике.

Во-вторых, само население, воодушевленное суперпропагандой, может (и часто так и бывает) пойти реализовывать эти импульсы или (что еще страшнее) начать требовать от власти их реализации. Объяснить, что "это только кино", нейтральному большинству практически невозможно. Власть бывает вынуждена идти на поводу у ею же индуцированного большинства и радикализироваться – подчас с катастрофическими последствиями.

Но самое страшное для власти даже не это. В обществе, где СМИ формируют "Войну и мир", индуцируемое большинство разбито на группы – по "герою" (мировоззрению) на каждую. Власть принадлежит тем, кто отождествляется с героем самой многочисленной группы. Изменение предпочтений происходит постепенно и естественно, процесс смены власти – тоже. Почти всегда власть не рискует быть сметена и уничтожена. Всегда находятся выборы, которые успевают мирно решить проблему, пока конфликт предпочтений и власти не стал слишком большим. В обществе "боевика" удержание власти состоит не в обеспечении лояльности большинства индуцируемых – оно есть по определению. Оно состоит в удержании системы индукторов в своих руках.

Потеря индукторов (по неосторожности, из-за кризиса, из-за внутреннего конфликта, в процессе дворцового или "околодворцового" переворота) означает обрушение лояльности и как минимум хаос, как максимум – переворот в умах большинства под новый "боевик". Если бы система СМИ была рыхлой, многополярной, находилась большей частью не в руках власти, то большинство населения было бы изначально кластеризованным и передача даже крупного куска системы в другие руки не приводила бы к риску сверхмаргинализации сознания большинства, гражданской войны, революции. В кластеризованном обществе, с множеством элит, сильная власть умеет договариваться под ковром, а слабая – растворяться вовремя и спасать себя для жизни после власти. В монополяризованном обществе "боевика", выстраивающемся с рейтингом 86% в любую сторону под действием мегамагнита СМИ, потеря красной кнопки контроля СМИ означает катастрофический удар по системе.

Нынешняя власть в России (как почти всякая тоталитарная власть) думает, что держит систему индукторов очень крепко и эффективно заботится о полном перекрытии любых лазеек для "альтернативного поля". В реальности все предыдущие властители во все времена делали то же самое – тем не менее рано или поздно теряли контроль над полем. И это не ловкие воры крали систему у сильной власти. Это власть ослабевала и выпускала ее из рук – чаще всего под грузом затрат (физических и идеологических) на параноидальную гонку за процентом "индуцированных". Старение лидеров, ухудшение экономики, появление нового поколения, конфликты внутри власти за самые сочные куски, перегибы идеологии – вот основные причины ослабления хватки власти на горле СМИ.

Но даже в условиях сильной власти нейтральное большинство привыкает со временем к одному типу индукции (одному "боевику"), и уровень восприятия падает. Оставаясь в целом внутри навязанной парадигмы, население все меньше смотрит на экран и все больше – в окно. И чем дальше, тем меньшее усилие требуется для отвлечения его внимания на любой "новый боевик". Вот почему тоталитарные власти время от времени кардинально меняют "фильм": это позволяет удерживать большинство в индуцированном состоянии.

Что же из этого следует относительно жизни в России сегодня? Есть одна хорошая новость и одна плохая.

Плохая новость состоит в том, что Россия сегодня, как никогда, готова к перевороту – именно за счет абсолютной монополярной индуцированности общества. Если найдется около власти (в армии, ФСБ или где еще) сила, которая сможет захватить центральные СМИ и, условно, Кремль на неделю (не обязательно с оружием в руках, возможно – мягко и незаметно) – общество уже через неделю ее поддержит точно так же, как поддерживает сегодняшнюю власть. Нет сомнений, что такая сила будет существенно более радикальной и тоталитарной (кто еще пойдет на переворот?), а значит, вместо нынешнего боевика "детям до 16 не смотреть" нам вполне могут показать фильм ужасов.

Ну и хорошая новость: наша власть наверняка понимает, как опасно "привыкание к фильму". Мы в последние два года пережили процесс замены вестерна про не очень Дикий Запад на боевик "Один против всех". При этом, объективно говоря, издержки на вестерн все же заметно меньше, "патриотический боевик" – это вообще самый затратный и опасный жанр (не считая хоррора, но нынешняя власть явно не по этой части). И привыкание к нему происходит быстрее. Поэтому мало сомнений в том, что власть в разумно скорое время решит снова сменить диск. Что это будет за фильм? Рискну предположить, это будет научная фантастика в духе "вторжения инопланетян". Благо инопланетяне в лице ИГИЛа уже загримированы и готовы к съемкам. Ну и по законам жанра земляне должны объединиться и победить, и (по законам жанра!) главный герой, который еще вчера был изгоем, должен спасать мир рука об руку с изгнавшими его.

А потом – будем надеяться, что у власти достанет ума на новый формат фильма. Пусть это будет, как последнее время модно, что-то типа "Москва, я люблю тебя", с десятком разных режиссеров, жанров и сценариев. Только это и позволит нынешней власти мягко уйти на покой, сохранив жизнь, накопленные богатства и даже, возможно, некоторые привилегии, а нам – избежать катастроф, которых у России за последние сто лет было слишком много.

Андрей Мовчан
http://obozrevatel.com

Что будет со страной, ее экономикой и кому верить?

Я не помню времени, когда в России делалось столько прогнозов относительно будущего, как сегодня. И не помню такого количества прогнозирующих - из самых разных частей общества, с самым разным опытом, знаниями и доступом к объективной информации. Я даже не имею в виду пророков <русского мира>, предрекающих скорую гибель Запада и воцарение славянского (видимо, без большей части славян) рая на Земле. Я имею в виду серьезных людей, которые взвешивают информацию, пытаются оценить варианты и нащупать в действиях тех или иных сторон логику - и дают прямо противоположные прогнозы. К сожалению, почти всем прогнозам не суждено сбыться, а те, которые сбудутся, сбудутся случайно. Между нами и будущим стоит несколько стен: часть - природных, часть - построили мы сами в своей голове.

Первой и самой главной стеной, о которую разбивается объективность прогноза, является некомпетентность прогнозиста, отсутствие у него информации или способности эту информацию осмысливать. Срабатывает <эффект эха> - за информацию принимается не факт, а суждение, высказанное кем-то (неизвестно, компетентным ли) и вырванное из контекста.

Например, прогнозы о крахе США <из-за сильно увеличившегося долгового бремени> - эхо академических рассуждений о долгосрочной перспективе долговых программ США и опасений относительно роста стоимости долга при росте инфляции. Прогнозисты (а сколько среди них <великих> российских политиков-экономистов) просто не понимают, что в связи с низкой ставкой США сегодня платят за свой долг вдвое меньше, чем 20 лет назад. <Европа не может отказаться от российского газа> - эхо обсуждений в ЕС новой энергетической доктрины и рассуждений о важности газа из России. <Европа завтра откажется от российского газа> - эхо того же процесса. Очевидно, и то и другое утверждение лишены всяких оснований, а для обоснованных утверждений надо в деталях знать реальную, а не описанную на сомнительном ресурсе в интернете картину потребления энергии в Европе и ресурсов для ее изменения.

Специалист без знания экономики и финансовых рынков не может прогнозировать развитие экономики. Человек, не знающий подробно политической и экономической истории мира, не имеющий опыта взаимодействия с политиками, не может спрогнозировать развитие политической ситуации. Невоенный, без знаний военной стратегии, техники и вооружений, не имеющий практики командно-штабного оперирования, не может предсказывать ни начала, ни исходов военных конфликтов. Перед тем как верить прогнозу, проверьте бэкграунд прогнозиста (сегодня это обычно легко, благо <Гугл> у нас еще не запрещен).

Вторая проблема - заинтересованность прогнозиста - корыстная, а подчас и совершенно бескорыстная и даже - неосознаваемая. Портфельный менеджер, купивший акции, будет прогнозировать рост; продавший в короткую - падение. Украинский сейлз, продающий в России услуги швейцарского банка, - крах экономики России и запрет на вывоз капитала; сейлз российского банка - мягкое разрешение конфликта и отмену санкций в перспективе. Демократу последствия действий консервативного правительства кажутся негативными - и наоборот. Если посмотреть основную массу прогнозов аналитиков, их попадание хуже, чем у случайного выбора: в реальности аналитики движутся не знанием будущего и не умением прогнозировать, а трендами прошлого, заказом руководства и собственными предпочтениями. <Заинтересованность> так же легко проверить: политические взгляды, интересы - личные или бизнеса, <корпоративная принадлежность>, эмоциональное отношение к объектам или субъектам прогноза могут быть определены из предыдущих высказываний, из объективной информации о прогнозисте и пр.

Третья проблема - частое непонимание прогнозистом собственных способностей. Только один яркий анонимный пример: портфельный менеджер, - результаты управляемого им фонда акций с основания (января 2005 года) и по июнь 2014-го - минус 25% (в то время как DJIA дал плюс 61%, а РТС плюс 100% ), а за период с начала 2011 года и по ту же дату - знаменательные минус 72% (DJIA - плюс 41% , РTC - минус 27% ), - на конец мая 2014 года портфель своего фонда держит на 67% в российских акциях (плюс еще 9% Украина), а финансовое плечо фонда (в длинных позициях) - 143%; при этом сегодня он активно и публично обещает России апокалипсис. Вне зависимости от того, прав ли он сегодня (мы этого пока не знаем), ясно, что уже много лет он думает, что может предсказывать поведение рынка, а на самом деле все время ошибается; еще два месяца назад, активно инвестируя в Россию, он не мог предсказать свой апокалиптический взгляд на сегодня, хотя за это время ничего не изменилось. К сожалению, такое непонимание собственных возможностей - дело обычное, и хорошо, когда можно увидеть его так наглядно. Для портфельного менеджера достаточно посмотреть, лучше ли индекса его фонд. Для аналитика - точны ли его прошлые рекомендации. Для экономиста - реализовались ли его прошлые прогнозы.

Еще одна немаловажная проблема - заинтересованность слушателя. Кто помнит имя человека, в 2008 году правильно прогнозировавшего, что DJIA через пять лет будет на 100% выше? Правильно, никто. А кто помнит имена тех, кто в 2008 году ошибочно говорил, что Америку ждет катастрофа? Правильно, все помнят, например Нассим Талеб и Нуриель Рубини. Они и сегодня ездят по миру с лекциями и предрекают крах мировой экономике. Ну и, наконец, кто-нибудь вспомнит того, кто в 2006 году говорил, что через пару лет будет масштабный кризис? Правильно, никто не вспомнит. Мы (слушатели) любим прогнозы, потакающие двум нашим главным чувствам, - страху и жадности. Мы любим апокалиптические откровения и обещания рая. Все остальное мы не слушаем - неинтересно. Крайне любопытно в этом смысле смотреть на количество просмотров и перепостов текущих прогнозов - максимум с большим отрывом у тех, кто (чаще всего без аргументов и сомнений) прогнозирует мировую войну, крах и расчленение России и (как ни странно) крах Запада и быстрый расцвет <русского мира>.

Есть еще <эффект стоящих часов>, которые точны два раза в сутки. Тот, кто кричит <кризис>, рано или поздно (обычно раз в 10 лет) оказывается прав. Когда он прав - он гений. Когда не прав - все довольны и легко его прощают, исходя из им же формулируемого оправдания: <Слава богу, пронесло, но могло бы:>. Так что к крайним прогнозам стоит относиться более настороженно, чем к средним. Во всяком случае автор среднего прогноза точно не гонится за дешевой популярностью.

И последнее. Честный, компетентный, непредвзятый и умный прогнозист в ответ на вопрос <что будет?>, скорее всего, ответит: <Есть разные сценарии>. Будущее людей не предопределено, как в мире физических явлений (да и даже там на квантовом уровне это не так). Будущее определяют сами люди, с их глупостью, неопытностью, героизмом, иррациональностью, скрытыми мотивами, восходящими к психологическим травмам детства, наконец - <личной повесткой дня>. Мы с трудом можем идентифицировать <рациональный ответ> на текущую ситуацию (с трудом, так как редко знаем ее полностью и редко компетентны), с огромным трудом - предсказывать вероятный ответ одной личности на конкретный вызов (даже самые простые личности часто непредсказуемы) и никогда - совокупность многих личных и групповых взаимных ответов в ситуациях, на которые влияют десятки независимых, часто - случайных факторов. Если кто сомневается, пусть объяснит бесчисленное количество lose-lose ситуаций, имеющих место в этом мире постоянно (теорию о том, что каждый lose-lose это на самом деле скрытый выигрыш какого-то злого гения, типа жидомасонского правительства, я позволю себе отмести).

Так что прогнозы, конечно, щекочут нервы, но редко приносят пользу. Как правило, все, что мы можем сказать: <Если так, то эдак, а если вот так - то вот эдак>. Понимание <если так - то как?> очень полезно: при первых надежных признаках <так>, можно действовать исходя из наступления <эдак>. Но не более того.

К чему это я? Да к тому, что в нынешней ситуации вокруг России лучший прогноз будет, наверное, таким: если Россия не будет активизировать военные действия на Украине (вероятно, судя по тому, что это не делается, и потому, что большинство россиян против), то, если операция АТО успешно закончится в обозримое время (вероятно, судя по тому, что у украинской армии сил явно больше, население востока Украины явно не поддерживает сепаратистов и зона, ими контролируемая, медленно, но сжимается), мы, скорее всего, увидим постепенное восстановление экономических отношений ЕС, США и России, отмену санкций и переход к долгому и относительно безобидному для экономики процессу урегулирования вопроса Крыма (видимо, закрепления его статуса в обмен на Украину - члена ЕС и НАТО плюс некий довесок из российских уступок США и ЕС). В этой ситуации мы сегодня близки к низкой точке (если, конечно, не считать, что российская экономика идет ко дну без всякой Украины).

Если же Россия введет войска, или США и ЕС перейдут к жестким санкциям, или Украина на радостях от победы на востоке попробует ввести войска в Крым, или произойдет еще какая-нибудь досадная случайность или провокация - все может быть иначе, даже очень жестко, вплоть до большого военного конфликта. Лучшего прогноза, чем <все возможно>, не сделать никому - разве что случайно.

Андрей Мовчан, Финансист, сопредседатель наблюдательного совета ИК <Третий Рим>...

14.08.2014, http://slon.ru/authors/40218/

Мораль в России: оправдание зла в примитивной группе

О психологии примитивной группы применительно к текущей ситуации в России можно говорить долго. Отличные материалы есть у В.И. Дроганова, А.Б. Добровича, О.В. Скрипченко и десятков других психологов. В заключение моего цикла статей хочется остановиться на нескольких свойствах примитивной группы, без знания о которых невозможно понять серьезные процессы, идущие в Российской Федерации.

<Действуя и приспосабливаясь к примитивной группе: субъект обязан всячески отрицать это, обосновывая свои поступки любыми рациональными, моральными или другими доводами, какие только доступны его интеллекту. Если он не в состоянии таким способом оправдать свое поведение, в примитивной группе его считают глупым. Субъект, находящийся внутри примитивной группы, обычно не способен сформулировать <правила>, по которым она функционирует. Поймав себя даже на мысленной попытке их сформулировать, он испытывает страх расправы, легко превращающийся в опасение, что с его психикой не все в порядке>, - пишет Дроганов. Это важнейшее свойство примитивной группы - отказ от осознания реалий собственного поведения и потребность в оправдании. Не стоит удивляться злобе множества читателей либеральной прессы и критических статей, письменным выкрикам <полная хрень>, <Слава России>, <продались гомосекам> и <не нравится - убирайтесь>. Авторы не злы и не злонамеренны - им просто очень страшно, когда кто-то пытается заставить их <мысленно попытаться сформулировать> правила, по которым мы живем.

Легко увидеть, что все: президент, СМИ, чиновники, интернет-тролли и интернет-протестующие, интеллигенты и <простой народ> - заняты придумыванием бесконечных оправданий чему-то, что не называется вслух. Что такое выборы, как не оправдание своего права править - в условиях, когда заранее понятно, что предварительные фильтры и фальсификации не допустят к власти никого из тех, кого допускать к власти не надо? Кому нужны анекдотичные легенды о фондах-агентах, <шпионском камне> и попытках Запада сделать русских педофилами? Они нужны нам, чтобы не признаваться себе, что мы живем идеологией примитивной группы, не способной сотрудничать - и как объяснение, почему сотрудничать не надо, и как оправдание игнорирования <положительного примера>. Почему в ответ на статью о неэффективности нашей экономики сотни читателей пишут: <А США вообще оккупировали Ирак!>? Это что - мы живем плохо потому, что США оккупировали Ирак? Кстати, даже на статью о том, что нельзя поддерживать террористов в Донбассе, глупо отвечать что-то про плохие США, которые ведут войны по всему миру, - наше осуждение США должно приводить к противоположным, а не подобным же действиям! Мы же не соревнуемся с ними в гадости и глупости! Все это искусственные и бессмысленные оправдания членов примитивной группы, среди которых <а они сами козлы>, <все так делают>, <как с нами, так и мы> и (одновременно и неожиданно) <мы особенные и неповторимые> - стандартный набор для уличной банды, фанатского клуба и, к сожалению, современной России.

<Оправданием> заняты все. Либеральные СМИ вдруг стали оправдывать действия власти в России верой власти в то, что Россия является крепостью в кольце врагов. Что вы, пишут <Ведомости>, они же из КГБ. Их идеология - идеология защиты от внешнего мира.

Это объяснение красиво, удобно и правдоподобно. Раз мы <крепость в кольце врагов>, то до науки ли нам, до культуры ли, до развития ли производств и предпринимательства? Раз кругом враги, то понятно, почему у нас раздуты бюджеты обороны и безопасности, а пенсии отбирают. Это объяснение подсказывает либералам: пройдет время, придут люди не из КГБ, и все само собой встанет на место. Наконец, оно снимает с общества ответственность: подозрительный взгляд на внешний мир в поисках врага - это так понятно и простительно, хотя, конечно, не всегда адекватно:

Понятно, что эта версия не выдерживает никакой проверки реальностью. Из осажденной крепости в стан врагов отдыхать не ездят (для тех, кто не отдыхает в Европе, Турция - член НАТО, Египет - давний союзник США, Израиль - ближайший партнер США, Таиланд - вполне встроенная в западную систему сотрудничества страна). К врагу детей учиться не отправляют. Деньги свои врагу не посылают ни <на всякий случай>, ни <полежать>, а между тем только счетов у россиян в Швейцарии, по некоторым данным, на 300 млрд долларов, количество российских холдингов, зарегистрированных в <Североатлантических странах>, превышает сотни, долларов на руках - более 50 млрд. От стана врагов не получают половину продовольствия, автомобилей, 80% лекарств и непонятно сколько, но явно больше 50% ширпотреба (не говоря об оборудовании, технологиях и пр.). За последние 25 лет (и особенно за самые последние 14) российская зависимость от импорта стала в разы больше, и в 2014 году эта зависимость тоже растет. Создание национальных поисковиков и платежных систем (да и будет ли), выпуск нескольких экземпляров отечественных ближнемагистральных самолетов, и аптеки, заваленные арбидолом (не говоря уже о <Сколково>, <Роснано> и газе в Китай), - это профанации, карго-культ, но не отказ от тотальной зависимости от Запада. Все это (включая огромные деньги, потраченные на <карго-проекты>) - всего лишь оправдание, о котором говорит Дроганов.

Не менее важным для понимания сегодняшней ситуации является правило круговой поруки, формулируемое Дрогановым следующим образом: <Для того чтобы примитивная группа не распалась и функционировала на пользу Главаря, Авторитета и их Приближенных, ее необходимо вовлечь в: сурово караемые обществом акции. Это создает ситуацию круговой поруки, поскольку вина за содеянное лежит теперь на всех. Видя, что связи в группе разрыхляются, Главарь может, например, толкнуть людей на совместно совершенное убийство... После этого группа поневоле сплачивается за счет общего чувства страха и вины>.

Ответ на недоуменный вопрос <В чем причина появления взбесившегося принтера?> - в <разрыхлении связей> во власти. Принтер взбесился именно в ответ на протесты 2012 года, на разброд в Думе и правительстве, на рост недовольства в обществе. Возможно, интуитивно, но власть нашла способ сплотить заново депутатов, министров, чиновников, всех, кто должен власть поддерживать - через череду законов, от которых, окажись их авторы вне поля группового сознания и давления сверху, им было бы чудовищно стыдно.

Аннексия Крыма в этом смысле - апофеоз: после того, как 80 процентов граждан страны поддержали воровство на межгосударственном уровне, власть в России за сплоченность группы и высокий уровень собственной поддержки может не волноваться. Сегодня очень многие требуют ввести войска на Украину и молчаливо (или - громко) одобряют помощь <повстанцам> в ДНР и ЛНР: это уже коллективно совершаемые убийства, в том числе - детей. Так что ошибаются те, кто думает, что сегодняшняя ситуация в российско-украинских отношениях может дестабилизировать Россию. Наоборот, при всех экономических и международных политических <убытках> от авантюры с Украиной власть в России за ее счет кардинально укрепляется - вследствие эффекта круговой поруки.

Отчетливо в России проявляется <правило силы> (тот же Дроганов): <В примитивной группе: <оскорблением>, <унижением> субъекта оказывается любое ущемление его амбиции. Амбиция, безусловно, ущемляется, если другой субъект показывает, что он <лучше> в каком бы то ни было отношении. Если кто-то имеет возможность безнаказанно продемонстрировать свое превосходство над другими, он обязан сделать это, иначе его сочтут слабым. Реальное выдвижение - вплоть до ранга Авторитета или претендента на роль Главаря - возможно только для тех, кто неуклонно следует [этому правилу]. Никакие способности: не вынесут его <наверх>, если он не склонен пользоваться [им]. Напротив, при такой <слабой> позиции его способности и успехи будут вызывать лишь неприязнь группы и могут скорее привести к его гонению. Зато бестрепетное следование <правилу силы> выдвигает на ключевые места в группе даже того, кто, собственно, ничем и не одарен, кроме такой бестрепетности. Субъект, который демонстрирует свои особые дарования, но лишен возможности или желания унижать нижестоящих: становится гонимым>.

Видимо, именно этим правилом объясняется множество <странных> проявлений бессмысленной жестокости власти (например, в случае с демонстрантами 6 мая 2012 года на Болотной площади), показная агрессивность риторики и бесконечные попытки внутри страны и в международной политике демонстрировать силу - <меряться> с США и другими странами, с громогласными заключениями типа <мы утерли Обаме нос> (в реальности Обама об этом вряд ли догадывается; кстати, представьте себе на секунду, что Обама или Меркель говорят: <Мы утерли Путину нос>:). Отсюда и наше официальное отношение к Украине и новой власти на Украине: ощущение ее новых возможностей нас <унижает>, ее неспособность воевать с Россией - вызывает желание немедленно унизить ее <в ответ>; поскольку на войну мы все же решиться не можем, мы унижаем ее вербально, причем уже давно за пределами не только здравого смысла, но и элементарных приличий. У нас даже спорт вместо ощущения праздника вызывает ощущение битвы, в которой мы должны доказать свое превосходство над другими странами! Поражение футбольной сборной, по словам одного из моих собеседников, <позорит страну> (удивительно, он никогда не говорил, что беспризорники, нищие старики, самоуправство силовиков, провальный уровень медицины, низкие сроки жизни, лидерство по наркомании или десятки тысяч трупов на дорогах в год позорят страну - но вот футбол!).

Этим же правилом объясняется и <необъяснимый> с точки зрения здравого смысла феномен массовых фальсификаций властью выборов и уголовного преследования конкурентов, притом что власть явно выигрывает их без всяких фальсификаций. Власть действует в рамках <правила силы>: просто выиграть выборы недостаточно (кто-то может подумать, что это временный успех, что у власти нет сил сохранять статус-кво). Надо показать, что власть сменить невозможно, и не важно, каким способом, даже самым откровенным жульничеством. Для примитивной группы средства значения не имеют, а уровень цинизма действия только повышает статус действующего в глазах группы.

С другой стороны, почему власть, при всей радикальности ее <примитивно группового> поведения, кажется <консервативно-центристской> на фоне множества идеологов существенно более радикальных действий (самые безумные законопроекты, самое хамское <авторитетное> поведение, самые яростные требования унижать, ограничивать в правах, даже совершать преступления, вплоть до военной агрессии и массовых убийств, исходят или от тех, кто во власти занимает ничего не решающее положение, или к власти прямого отношения не имеет)? Это следствие <инстинкта отвода агрессии>: <Участвуя в групповом гонении жертвы, субъект демонстрирует свою солидарность с группой и тем самым отводит ее агрессию от себя. Этим объясняется необыкновенная истовость, с которой иные члены примитивной группы выполняют <карательные> функции в отношении провинившихся> (тот же Дроганов). При этом власть, естественно, использует таких идеологов-угодников для демонстрации своей <справедливости и умеренности>: <Угодник существует не по тому, что Главарю приятна его льстивость и услужливость, [а] потому, что такой субъект вызывает неприязнь всей группы. И теперь, когда Главарь оказывает расположение и милость к кому бы то ни было из других, это оставляет впечатление импонирующей людям справедливости> (тот же Дроганов).

Наконец, почему мы все в России (и власть, и <народ>) выглядим настолько безучастными к чужой боли и горю? Почему депутаты недрогнувшей рукой запрещают больным сиротам выезд на усыновление, обрекая их на смерть? Почему судьи не отпускают обвиняемого в мелких экономических преступлениях на похороны матери, хотя еще нет даже приговора? Почему беременную женщину нельзя выпустить из тюрьмы на полгода раньше, чтобы она родила дома? Почему в России так мало доноров, благотворителей, волонтеров, зато так много особо циничных преступлений - против детей, стариков, неимущих? Оказывается, в примитивной группе действует <правило безразличия>: <:Проявляется в бестрепетном отношении к физическому или душевному страданию другого. Это легче понять, когда человек трусит, имея дело с трудностью или опасностью. Но в данном случае субъект становится безучастным, даже если ему ничего не грозит> (он же).

К сожалению, не существует рецептов трансформации примитивной группы в <эгалитарную>, без существенного влияния извне. Напротив, примитивные группы очень консервативны к любым изменениям (смена главаря никаким изменением, конечно, не является). Хорошая новость состоит в том, что, поскольку в основе психологии члена примитивной группы лежит подсознательный запрет на осознание реальности, примитивная группа обычно очень чувствительна к внешнему воздействию - если оно приходит не в виде критики (см. выше, критика вызывает страх и агрессию), а в форме положительного примера, причем скорость принятия позитивной практики в примитивной группе может быть очень высокой - в силу развитого группового сознания. Скептикам рекомендую вспомнить, что еще 10 лет назад автомобилисты никогда не пропускали пешеходов на переходах, а сегодня крайне редко можно увидеть машину, которая не остановится при виде человека, собирающегося перейти дорогу. Конечно, нынешняя власть будет активно защищать страну от проникновения позитивных примеров: закрытие иностранных фондов в России, постепенный запрет на выезд за границу, цензура, - истерически прославляющие примитивные реакции и правила и поливающие грязью все, что в них не вписывается, каналы ТВ и пр. будут (вместе с нефтью, которая позволяет поддерживать приемлемый экономический уровень) делать свое дело по сохранению <традиций и устоев>. Но даже с нефтяной иглой в современном мире невозможно перекрыть информационные потоки. Нужно больше говорить и писать о позитивных образцах в России и за рубежом; нужно пытаться внедрять их локально; в любом споре с испуганным агрессивным соотечественником (частном или публичном) нужно не обвинять, а предлагать альтернативы эгалитарного свойства. В конце концов, дорогая нефть закончится - и только существенное количество людей, способных строить отношения не по принципам примитивной группы, сможет спасти страну от превращения в красно-коричневую нищую зону.

Андрей Мовчан, Финансист, сопредседатель наблюдательного совета ИК <Третий Рим>...

27.06.2014, http://slon.ru/authors/40218/