1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Глава Минприроды Сергей Донской – об ужесточении наказания для живодеров

sobaka-priutЗаконопроект «Об ответственном обращении с животными» был внесен в Госдуму в далеком 2011 году, но дальше первого чтения дело не пошло — документ вызвал многочисленные споры. Однако после резонансных историй с хабаровскими живодерками и последовавшей реакции общества президент России Владимир Путин поторопил депутатов с рассмотрением закона. Правда, за пять потерянных лет спорных моментов в нем меньше не стало. Какие правила установит новый закон, как ужесточится наказание за живодерство и чем Россия похожа на солнечный Неаполь, «Лента.ру» поговорила с главой Минприроды Сергеем Донским.

«Лента.ру»: Неужели должна была произойти эта шокирующая история, чтобы Госдума наконец вернулась к законопроекту об ужесточении наказания для живодеров? И где все эти годы было министерство?

Донской: Тема действительно очень сложная и вызывает много споров. Все это время не прекращалось обсуждение основных развилок документа. Слава богу, мы вернулись к работе над законопроектом. Теперь важно добиться его принятия.

- Что нового будет в документе?

- В нем будут определены ключевые понятия, в том числе и «жестокое обращение с животным». Нужно понимать, что граница, отделяющая его от гуманного обращения, может быть очень тонкой.

Предлагается установить общие требования к обращению с животными. При этом следует понимать, что животные могут использоваться в разных целях, для чего прописаны отдельные их категории (безнадзорные; домашние; служебные; лабораторные; животные, используемые в культурно-зрелищных целях). Также определяются специализированные термины, необходимые для полноценного регулирования правовых отношений.

Сейчас документ проходит стадию обсуждения, его концепция формируется. Наша задача — найти компромиссы, которые устроили бы и зоозащитников, и общество в целом. И, конечно, приоритетной задачей является, собственно, защита животных.

- Слабого, как известно, обидеть может каждый.

Хочу сказать, что это разговор не только о защите слабого, но и о здоровье общества. Жестокость к животным потом выливается в жестокость к людям. Отношение к братьям нашим меньшим — это фактически показатель нашего отношения друг к другу. Такие вещи особенно тяжело воспринимать тем, кто вырос рядом с животными.

У меня в детстве было несколько собак. Сегодня, честно говоря, я не могу себе позволить содержать домашнего питомца, но понимаю, какое отношение должно быть к собаке в семье. Несмотря на все просьбы детей, сдерживаю их. Первый вопрос, который возникает: «Дорогие мои, а кто в пять утра будет вставать и гулять с собакой?»

- Неужели у министра природных ресурсов и экологии нет дома животных?

- Я мало бываю дома, жена на работе, дети загружены учебой. Если животное будет находиться круглые сутки в одиночестве — это как раз и будет примером негуманного отношения.

- В будущем будет создан реестр животных, каждое из них чипировано — звучит как утопия. Сможем ли мы в России создать такую систему?

- Следует отметить, что идентификация и учет животных, в том числе кошек и собак, уже предусмотрена ветеринарным законодательством. Эти данные должны размещаться в государственной информационной системе в области ветеринарии. Ее создает Минсельхоз. Мы вместе с коллегами сейчас прорабатываем вопрос о целесообразности регистрации всех животных в этой системе.

Что касается чипирования: да, законопроект предусматривает такую возможность по желанию владельца и за его счет. Введение обязательной процедуры, очевидно, потребует отдельной проработки, в том числе на предмет финансовых затрат для собственников животных.

- Просьбы зоозащитников об ужесточении наказания за издевательства над животными наконец нашли отражение в законе?

- Не только наказание стало строже, но и список действий, за которые наступает ответственность, расширился. По новому закону полиция обязана возбуждать административные дела за истязание голодом и жаждой, за побои и неоказание помощи пострадавшему животному — за все это граждан будут штрафовать на сумму до 15 тысяч рублей, а компаниям грозит штраф до 150 тысяч. Также предлагается установить административную ответственность за пропаганду жестокого обращения с животными и соответствующие призывы.

В новой версии законопроекта есть, в частности, понятие «бой животных»: «схватка двух и более животных, возникшая в результате натравливания животных друг на друга при намеренном бездействии по ее прекращению со стороны ответственных лиц». За организацию боев отдельным индивидуумам грозит штраф до 30 тысяч рублей, компаниям — до 800 тысяч.

- Самый главный вопрос: кто будет контролировать исполнение закона? Кто, например, проследит за хозяевами, которые выбросили животное на улицу?

- Законопроект разделяет ответственность между федеральными органами власти и субъектами, вводит государственный надзор в области обращения с животными с привлечением общественных инспекторов. Последнее очень важно, это можно назвать ключевым моментом.

- Общественный инспектор — это зоозащитник?

- Да. И закон дает ему официальные права и возможности, в том числе фиксировать правонарушения в приютах. Примеров того, что приюты превращаются в фабрики смерти, немало — нужно быстро реагировать, закрывать их, а также заранее отрегулировать вопрос, куда перемещать животных в таких случаях.

- Директор московского приюта «Эко Вешняки», ставшего такой фабрикой смерти, год за годом выигрывала госконтракты. Кто будет контролировать таких людей?

- Мы очень надеемся на привлечение общественности. В законе будут прописаны условия содержания в приютах. Что касается того, частный это приют или созданный на государственные деньги, мы готовы поддержать и первые, и вторые. Частные центры передержки и приюты бывают не хуже государственных, им тоже нужно создавать условия для работы. И, конечно, предотвращать появление «концлагерей» для животных.

- Московская областная дума в 2014 году запретила безвозвратный отлов бездомных собак и ввела методику «Отлов — стерилизация — вакцинация — возврат». По какому пути мы пойдем: помещение в приют или возвращение в городскую среду?

- Есть разные подходы, и точка в этом вопросе не поставлена. Мы хотим выработать гибкие механизмы, чтобы их могли реализовать города, обладающие разными возможностями. Например, столица финансово может строить приюты, чего не скажешь о провинции: в глубинке не найдется ни денег для создания таких помещений, ни работников для них.

Поэтому в одних регионах будут строить приюты, в других будет действовать система стерилизации и возврата в городскую среду. Но, конечно, надо стараться, чтобы люди разбирали животных из приютов, ведь в столице миллионы жителей — думаю, многие готовы взять питомца.

В Якутске, например, здоровых животных усыпляют в приюте на 10-й день. Они это называют «утилизацией». Их просто не успевают пристроить. И вряд ли в этот короткий срок животных содержат в нормальных условиях.

Хочу подчеркнуть, что законопроектом запрещено регулирование численности животных путем умерщвления, за исключением случаев необходимости прекращения страданий нежизнеспособного животного, если они не могут быть прекращены иным способом либо если животное больно бешенством. Если гибель или вред для здоровья животного неизбежны, должны приниматься меры для снижения продолжительности и интенсивности страданий животного.

- «Лента.ру» рассказывала, как в одной из подмосковных притравочных станций устраивают кровавое шоу: псы разрывают скованного цепью медведя, после чего один из работников станции добивает животное и тут же освежевывает. Все происходит на глазах у зрителей — собачников, их друзей и родственников. На потеху. Работа таких заведений оговаривается в новом законе?

- Случаями таких кровавых расправ нужно правоохранительным органам заниматься, потому что на такие действия есть соответствующая уголовная статья. И знаете, судьям нужно, что называется, идти на принцип: все такие случаи заслуживают наказания в виде серьезных штрафов и принудительных работ, а общественное порицание — спасибо вам за это — дополнительный элемент ответственности живодеров.

Что касается притравочных станций, пока мы в этом вопросе не пришли к решению — комментировать его рано. Но в любом случае необходимо усилить контроль за ветеринарно-санитарными условиями содержания животных. Также надо упорядочить деятельность океанариумов, передвижных цирков и зоопарков. Нужно разработать порядок оборота диких животных на территории России и правила их содержания в неволе и нормы контроля за выполнением этих правил.

- Летом и осенью на совещаниях с президентом несколько раз звучали предложения уничтожить диких кабанов в Центральной России. Это объяснялось угрозой распространения африканской чумы свиней (АЧС). Дословно говорилось так: «Кабаны должны встречаться реже, чем слоны и леопарды». Что-то в итоге решили?

- Во-первых, хочу заметить, что роль кабана как главного виновника в распространении вируса африканской чумы свиней на территории России сильно преувеличена. Человек тоже может быть переносчиком АЧС. Не заболев сам, он разнесет это по всему свиноводческому комплексу. Мы неоднократно этот вопрос обсуждали, и могу сказать, что основным фактором распространения болезни являются инфицированные объекты — в частности, пищевые отходы, вывозимые хозяевами ферм и свинокомплексов на свалки и в лесополосы. Иными словами, безответственные действия людей. Кроме того, надо понимать, что зараженный кабан далеко не побежит, он очень быстро погибает.

- Значит, истреблять мы их не будем?

- Нет. У нас выработана рекомендация по регулированию численности, уже согласованная с Минсельхозом. Создаем буферные зоны на границе со странами-соседями, которые безуспешно борются с АЧС. В зоне сельскохозяйственного производства доводим до минимума численность кабанов.

- В ноябре Владимир Путин рассказал, что ему лично пришлось отдавать приказ и задействовать внутренние войска, чтобы разобраться с криминальными свалками мусора. Создается ощущение, что у нас, как в Неаполе, процветает «мусорная мафия».

- Многие в молодости смотрели «Крестного отца», и кто-то эту романтику перенял, ассоциируя себя с героями романов Марио Пьюзо. Действительно, эта отрасль считается очень криминализированной, поскольку прибыли от нелегального захоронения очень высоки. Только в прошлом году, по предоставленным Росприроднадзором в правоохранительные органы материалам, выявлены десятки случаев незаконной деятельности в области утилизации отходов.

- То есть все-таки мафия действует?

- Мафия не мафия, но по большей части полигоны имеют «серый» статус, полулегальные условия функционирования. Имеют право принимать один вид отходов, а принимают другой. Все это завозится по ночам, закапывается. Или, например, устраивают свалку на закрытых военных территориях, куда, кроме военных, заходить никто не может, и гонят туда КамАЗы с мусором. Бывает, закрываем полигон, а мусор все равно свозится, и милиция не всегда способна проконтролировать. Поэтому единственный источник информации о нарушениях — местные жители.

- В Год экологии вашему министерству дали карт-бланш для наведения порядка?

- С криминальными элементами у нас разбирается МВД и Росгвардия. Мы, со своей стороны, регламентировали деятельность в области обращения с отходами и разработали нормативную базу по управлению отходами. Возникли сложности с переходом на новую систему во всех регионах, дали им еще два года на подготовку. Из 85 субъектов более 15 готовы запускать все механизмы в этом году, в том числе все прибайкальские регионы.

Сегодня вокруг Байкала вся территория подвержена антропогенному воздействую. Людей становится все больше, а инфраструктуры по сбору и утилизации мусора нет. Отсутствует даже концепция ее развития. И нам нужно все это сдвинуть с места.

- А раньше, 10-15 лет назад, некому было сдвигать с места?

- По большей части это упиралось в отсутствие денег, в отсутствие правил, в непонимание серьезности проблемы. А сейчас появились ресурсы, изменилось законодательство, и чиновники наконец осознали масштабы проблемы. Теперь главное — планомерно продолжать работу в этом направлении.

Беседовала Татьяна Меликян

https://lenta.ru/articles/2017/02/03/nature/

3 февраля 2017