1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Чернобыль, тридцать лет спустя

chernobyl3Ровно 30 лет назад, в ночь на 26 апреля 1986 года произошла крупнейшая техногенная катастрофа в истории человечества: авария на Чернобыльской атомной электростанции. Взрыв в реакторной зоне четвертого блока станции привел к масштабным выбросам радиоактивных веществ, заражению территории в сотни тысяч квадратных километров и трагически изменил судьбы миллионов людей. Навсегда изменилось и отношение к атомной энергетике: взрыв на Чернобыльской станции показал, насколько грандиозными и долговременными могут быть последствия аварии на атомном объекте.

Что именно происходило на ЧАЭС в последние сутки перед аварией и непосредственно сразу после нее?

– Алло, это ВПЧ-2? Что у вас там горит?

– Взрыв на главном корпусе, между 3-м и 4-м блоком.

– А там люди есть?

– Да!

Этот диалог между диспетчерами центрального пункта пожарной связи и военизированной пожарной части Чернобыльской атомной электростанции произошел в полвторого ночи 26 апреля 1986 года – в первые минуты крупнейшей катастрофы в истории атомной энергетики. Командиры первых пожарных расчетов, прибывших на место аварии, Владимир Правик и Виктор Кибенок тушили пожар без всякой радиационной защиты, в брезентовых робах. Они не дали огню перекинуться с аварийного 4-го блока на соседний 3-й и стали одними из первых жертв чернобыльской аварии. Оба умерли от последствий тяжелой лучевой болезни в один день – 11 мая 1986 года. Правику и Кибенку было по 23 года.

***

В сущности, атомная электростанция устроена как самовар. Через бак обычного самовара проходит вертикальная труба, в которую вы забрасываете шишки и щепки. Они превращаются в угли, и угли нагревают воду. Ядерный реактор вроде того, что взорвался на ЧАЭС, тоже похож на бак, только большой, 7 метров высотой и 12 метров диаметром, и внутри, как и самовар, пронизан вертикальными трубами, только их 1683 штуки. Бак реактора, так называемая активная зона, в отличие от самовара, заполнен не водой, а графитовыми блоками, а вода, наоборот, находится как раз в трубах. И уже в эти трубы с водой погружены тепловыделяющие элементы – пучки из длинных и тонких, толщиной в палец, трубочек. В этих тонких трубках, как в упаковке с аспирином или леденцами, и находятся угли атомного самовара – таблетки ядерного топлива, как правило, из обогащенного диоксида урана. В них происходит цепная реакция деления ядер, от этого выделяется тепло, вода в канале нагревается, пар крутит турбину генератора электроэнергии, конденсируется и снова поступает в каналы реактора.

Задача самовара – поскорее вскипятить воду, так что управлять им особенно не нужно, подбрасывай побольше дров, да и только. А вот работу реактора нужно контролировать, и чтобы было понятно, как это делается, стоит сказать несколько слов о цепной реакции. В таблетках ядерного топлива содержатся атомы изотопа урана U-235 – их примерно 2 процента от общей массы. Когда в ядро такого атома ударяет нейтрон, изотоп распадается на несколько других атомов и из него вылетает несколько новых нейтронов. Часть новых нейтронов теряется, но некоторые сталкиваются с другими ядрами U-235, вызывая уже их деление, и цепная реакция продолжается. Каждый распад происходит с выделением большой энергии, которая и нагревает воду в реакторе. Одна крохотная таблетка топлива способна выделить энергию, сравнимую со сжиганием полутонны угля.

Чтобы управлять цепной реакцией деления, нужно регулировать долю нейтронов, приводящих к новому делению ядер: чем больше нейтронов потеряются в процессе, тем меньше их останется на деление. В реакторах типа РБМК, которые использовала ЧАЭС, это делается с помощью стержней, изготовленных из хорошо поглощающих нейтроны материалов. Чем больше стержней и чем глубже они погружены в активную зону, тем меньше останется свободно летающих нейтронов, а значит, реакция деления замедлится и количество выделяемого топливом тепла уменьшится. Опускаем стержни в реактор – замедляем реакцию, вынимаем стержни – ускоряем. Главная задача управления – удерживать происходящую в нем цепную реакцию в более-менее стабильном состоянии, то есть так, чтобы число делящихся ядер в нем было примерно постоянным.

До 26 апреля 1986 года эта система казалась вполне безопасной. Мало кто мог представить, что из-под контроля может выйти цепная реакция, казалось, ее всегда можно остановить, полностью сбросив в активную зону все поглощающие стержни – для этого достаточно нажать всего одну аварийную кнопку с надписью АЗ-5. Именно это и сделал один из операторов 4-го энергоблока ЧАЭС в 1 час 23 минуты 38 секунд той роковой ночи. Реактор должен был остановиться, но вместо этого спустя несколько мгновений раздался взрыв, изменивший судьбы миллионов людей, Советского Союза и всей атомной энергетики.

***

На апрель 1986 года на ЧАЭС были запланированы испытания. В разгар холодной войны захват электростанции рассматривался как один из вероятных сценариев. Окруживший АЭС противник может первым делом отрезать станцию от внешнего электроснабжения, которое нужно насосам, гоняющим воду через бак реактора. Остановка насосов даже на короткое время очень опасна, а резервные дизель-генераторы автоматически включатся только через сорок секунд. Может ли в этот промежуток реактор питать электричеством сам себя?

Казалось, что да: вращающийся по инерции огромный маховик турбины продолжит вырабатывать электричество, его можно напрямую подсоединить к насосам, пока не включатся дизельные генераторы. На практике такой опыт пытались поставить неоднократно, в том числе на ЧАЭС, но всякий раз что-то не складывалось. Пятница, 25 апреля, казалась идеальным моментом для очередных испытаний: начинались выходные, а значит, снижение генерации энергии станцией было не так критично для потребителей. Кроме того, это были последние выходные перед Первомаем, к которому можно было подойти с очередным трудовым достижением – это был вопрос премий, повышений и даже обладания переходящим Красным знаменем.

Оно, кстати, в этот момент принадлежало цеху, обслуживавшему злополучный реактор 4-го блока ЧАЭС.

Происходившее на 4-м блоке ЧАЭС в последние сутки перед взрывом известно достаточно хорошо, почти поминутно: по свидетельским показаниям, по записям оперативного журнала и по спасенным с риском для жизни из радиоактивных развалин бумажным рулонам с показателями приборов. И эта страшная хроника удивительно похожа на хронику терпящего бедствие самолета.

25 апреля в 1 час 5 минут, то есть за сутки до взрыва, на блоке была начата подготовка испытаний и постепенное снижение тепловой мощности реактора. К утру она упала вдвое – до 1600 МВт. В 14:00 согласно утвержденной программе была отключена система аварийного охлаждения. Теперь персонал станции должен был снизить мощность до уровня 700–1000 МВт – именно в этом режиме собирались провести испытания. Однако диспетчер Киевэнерго потребовал приостановить программу на несколько часов: рабочий день продолжался и предприятиям нужно было электричество. В итоге дальнейшая разгрузка реактора продолжилась только после одиннадцати вечера пятницы. К 00:05 субботы его мощность дошла до 720 МВт.

До этого момента испытания проходили в штатном режиме, если не считать задержки, и причин волноваться не было. Мощность продолжили снижать: к 00:28 она упала до 500 МВт. В этот момент, при переходе с автоматического на ручной режим управления, она неожиданно провалилась до 30 МВт (а по некоторым данным, и до нуля). Это было неприятно, но подобные провалы в похожих ситуациях случались и раньше. Заместитель главного инженера станции Анатолий Дятлов, руководивший испытаниями на пульте, приказал начать разгон реактора, выводя из него замедляющие реакцию стержни. Идея понравилась не всем: старший инженер Леонид Топтунов, отвечавший за управление мощностью, заметил, что это может сделать реактор плохо управляемым, предложил заглушить реактор и остановить эксперимент. Дятлов, большой авторитет на станции, человек, не любивший возражений, потребовал продолжать разгон.

Через пять минут показания действительно выросли до 160 МВ – казалось, кризис преодолен. За следующие тридцать пять минут тепловую мощность реактора удалось поднять чуть выше, до 200 МВт, и стабилизировать. Попутно на пульте срабатывали предупреждающие сигналы: они сообщали, что так называемые барабаны-сепараторы (в них пар отделяется от воды и идет на турбину) работают нештатно, но на это не обратили особого внимания. Как вспоминал позже ответственный за циркуляцию воды в реакторе старший инженер Борис Столярчук, "уровень барабанов-сепараторов всегда было сложно контролировать на низких уровнях мощности, любой оператор это знал и был готов к этому. Поэтому никаких особых чувств вроде испуга я не испытывал".

В 1 час 23 минуты 4 секунды 26 апреля персонал наконец был готов начать испытания. Подачу пара на турбины отключили. Главные циркуляционные насосы реактора, ответственные за обращение в системе воды, теперь работали за счет инерции турбины. Этот режим нужно было удержать 40 секунд – до включения резервных дизельных генераторов. Что произошло в следующие мгновения, доподлинно неизвестно. Похоже, стабилизированный было реактор стал неожиданно набирать мощность, сначала медленно, потом все быстрее и быстрее. Во всяком случае, через 34 секунды после начала испытания один из операторов решил срочно заглушить реактор и нажал кнопку главной аварийной защиты АЗ-5, вводящей в активную зону сразу все поглощающие стержни. Время полного введения стержней в активную зону – 18 секунд, но мощность должна была начать падать сразу же. Вместо этого она выросла еще больше, на пульте зажглись практически все сигналы неисправностей, а еще через три секунды в реакторной зоне раздались то ли один, то ли два мощных взрыва – свидетельства на этот счет расходятся. Свет в комнате управления погас, в помещение повалили дым, пар и пыль. Реактор четвертого блока ЧАЭС был полностью разрушен.

Крышка атомного самовара – конструкция из металла и бетона весом в 3000 тонн – приподнялась и повернулась, косо повиснув над разрушенной активной зоной. Пятисоттонная разгрузочно-загрузочная машина, с помощью которой в реакторе заменяют трубки с урановыми таблетками, была подброшена на 15 метров и провалилась в шахту реактора. В атмосферу вылетало все, что было в активной зоне: графит, цирконий, ядерное топливо. Мелкие частицы поднимались потоками горячего воздуха высоко в небо, более крупные фрагменты вылетали как пушечные ядра – часть из них позже обнаружили в пруде-охладителе более чем в километре от 4-го блока. Мощность взрыва позже оценили в 100–250 тонн в тротиловом эквиваленте.

Это был очень мощный и разрушительный взрыв, но неправильно представлять себе его как нечто похожее на взрыв ядерной бомбы. Чернобыльский взрыв был не ядерным, а тепловым, а его мощность – почти в сто раз меньше, чем мощность первого в истории ядерного взрыва "Тринити". Инженеры, находившиеся во время аварии на пульте, в первые секунды даже не поняли, что реактор разрушен. Непосредственно во время взрыва погиб только один человек: дежуривший на посту у насосов механик Валерий Ходамчук, по-видимому, был завален обломками, его тело так никогда и не было найдено. На следующее утро от полученных травм скончался инженер-наладчик системы автоматики Владимир Шашенок.

Больше смертей от последствий самого взрыва не было, но в следующие дни один за другим стали умирать жертвы радиации. Первыми прибывшие на место катастрофы пожарные Правик и Кибенок, молодой инженер Топтунов, предлагавший заглушить реактор после провала мощности, работавший с ним на пульте Акимов. Механик Валерий Перваченко, получивший сильнейшие радиационные ожоги, пока безуспешно разыскивал своего друга Ходамчука. Два рыбака, ловившие рыбу в теплой воде пруда-охладителя и с любопытством наблюдавшие за тушением пожара на крыше 4-го бока. Всего в первые недели после аварии умер 31 человек, из них 29 от острой лучевой болезни.

Анатолий Дятлов, руководивший сменой операторов 4-го блока в ночь аварии, получил смертельную дозу в 390 бэр, но выжил. Его приговорят к 10 годам заключения, он отсидит только 4 и будет освобожден в связи с болезнью после официальных писем, в том числе за подписью Андрея Сахарова. Дятлов доживет до 10-летия катастрофы и в одном из последних интервью скажет: "Реактор был негоден к эксплуатации чисто по вине Института атомной энергии и НИКИЭТ. С таким букетом несоответствия пунктам, требованиям нормативных документов взрыв его был неизбежен. Он четким солдатским шагом шел к взрыву".

Сергей Добрынин

25.04.2016

Источник: http://www.svoboda.org/content/article/27683486.html

 

СПУСТЯ 30 ЛЕТ ПОСЛЕ ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ ТРАГЕДИИ

На Чернобыльской атомной электростанции (ЧАЭС) сейчас работают 2500 человек. Они поддерживают в безопасном состоянии разрушенный четвертый и три остановленных энергоблока. Спустя 30 лет после Чернобыльской трагедии внимание политиков, экологов и ученых приковано к возведению нового конфайнмента – укрытия, которое на сто лет должно решить проблему радиационной безопасности вокруг разрушенного реактора.

Строительство нового конфайнмента (англ. confinement – удержание) началось весной 2012 года, и с тех пор сроки введения его в эксплуатацию откладывались как минимум трижды из-за проблем с финансированием. Конструкция в виде огромной арки уже почти собрана, и в ноябре этого года, согласно планам, должна быть надвинута на старый железобетонный саркофаг, возведенный вскоре после аварии в 1986 году.

"Фактически мы находимся сейчас в заключительной фазе этапа создания безопасного конфайнмента, или "Арки", на котором одновременно реализуются два очень сложных проекта. Мы сооружаем внутри объекта "Укрытие" торцевые стены, которые выйдут из объекта и обеспечат герметизацию "Арки", которая будет на него надвинута. Также завершаем работы в самой "Арке" по монтажу инфраструктуры и объектов технологического корпуса по управлению системами жизнеобеспечения. Согласно нашим планам, в ноябре 2016 года мы должны надвинуть "Арку" на четвертый энергоблок. После этого мы закончим второй этап преобразования "Укрытия" в экологически безопасную систему", – заявил в интервью изданию "Зеркало недели" генеральный директор ЧАЭС Игорь Грамоткин.

Кроме того, до конца года должны быть закончены и работы по сооружению нового укрытия и сухого хранилища для отработанного ядерного топлива (СХОЯТ-2). После проведения всех необходимых испытаний оба этих объекта планируется ввести в эксплуатацию в 2017 году. Стоимость нового конфайнмента, разработанного за десять лет французским концерном Novarka, изначально составляла 980 миллионов евро, сейчас – почти 1,5 миллиарда евро. Деньги выделяют международные доноры, в основном страны Запада. Этот проект имеет один существенный недостаток: он не предполагает демонтаж неустойчивых конструкций внутри объекта, извлечение радиоактивных топливно-содержащих масс и их надежное захоронение. Такие работы, считают специалисты, следует начинать не ранее 2020 года. Для этого потребуется новый проект и, очевидно, астрономические суммы на его финансирование.

"Я глубоко убежден: на этом этапе должна быть создана такая же площадка международного сотрудничества, как и при сооружении "Арки". Это сверхсложная задача, с которой ни одна страна в мире самостоятельно справиться не сможет. Здесь нужны будут и научные знания, и промышленный потенциал, и робототехника, понадобится потенциал всей мировой ядерной отрасли," – отмечает Игорь Грамоткин.

Внутри старого железобетонного саркофага может находиться не менее 180 тонн радиоактивного топлива в различном состоянии и около 30 тонн пыли, которая содержит трансурановые элементы.

Вывод Чернобыльской атомной электростанции из эксплуатации – длительный и очень затратный процесс. Его общая стоимость оценивается в 4 миллиарда долларов. Одной из ключевых задач остается строительство безопасных временных и постоянных хранилищ для ядерного топлива и радиоактивных отходов. Топливо из всех реакторов ЧАЭС сейчас размещается в крайне ненадежном, построенном еще в советское время хранилище отработанного ядерного топлива "мокрого типа". Процесс вывода ЧАЭС из эксплуатации, согласно графику, должен закончиться в 2064 году. До тех пор реакторы будут находиться в законсервированном виде, пока не снизится их радиоактивность.

Чернобыльская 30-километровая зона отчуждения попала в десятку самых экологически неблагополучных мест планеты, составленную швейцарским отделением организации "Зеленый крест" и американским Блэксмитовским институтом. Мониторинговые исследования, которые проводили украинские экологические организации, в частности, "Экоцентр", показали, что на большей части этой территории увеличивается опасность, связанная с ростом концентрации токсичного, очень подвижного америция, возникающего при распаде плутония. Содержание америция в окружающей среде, попадание его в легкие людей и животных может происходить в пределах почти всей зоны.

Результаты этих исследований не влияют на планы министерства экологии и природных ресурсов Украины. Его новый руководитель Остап Семерак, выступая недавно на заседании правительства, предложил отойти от восприятия этой зоны как "территории катастрофы" и больше относиться к ней как к "территории изменений, инноваций и возможного развития украинской экономики и науки". Власти предлагают сократить Чернобыльскую зону и сделать ее максимально открытой.

Директор Центра радиологических исследований, академик НАН Украины, бывший председатель Национальной комиссии по вопросам ликвидации последствий аварии на ЧАЭС Вячеслав Шестопалов в интервью Радио Свобода рассказывает, почему украинские ученые сомневаются в надежности нового чернобыльского укрытия, выступают против планов властей по уменьшению территории зоны отчуждения, а также высказал свои предположения о причинах произошедшего 26 апреля 1986 года взрыва на Чернобыльской атомной электростанции:

– Спустя тридцать лет после самой масштабной в мире техногенной катастрофы по-прежнему звучат разные версии причин взрыва на четвертом энергоблоке Чернобыльской АЭС. По вашему мнению, что привело к этой аварии?

– Анализ геофизических и других материалов во время аварии и вокруг ее территории приводят к мысли многих специалистов, в том числе и меня, что сама авария – не чисто техногенная и связана с природными явлениями. Дело в том, что в 80-х и 90-х годах территория, которая условно находится между Минском, Москвой и Киевом, подвергалась достаточно сильной сейсмической активности. Эта сейсмическая активность проявлялась в разных местах – и в районе Минска, и в Москве, где зафиксировано много таких проявлений, в том числе и с разрушением отдельных зданий. Землетрясения фиксировались в этот период и в Киеве, а в Чернобыле они тоже были, причем в 1986-м начиная с 8 апреля и по 8 мая, а наибольшая активность проявлялась в конце 25-го и начале 26 апреля. За десять секунд до аварии зафиксирован сейсмическими станциями крупный толчок. И было доказано, что это именно сейсмический, а не какой-либо другой толчок, который мог быть связан с какими-то взрывами.

Многие землетрясения в разных частях мира, в том числе и в советский период в армянском городе Спитак и столице Узбекистана Ташкенте – все они сопровождались активными электромагнитными проявлениями – сечениями, образованием шаровых молний. И, кроме того, как показали исследования, в центральной части России происходят периодические выбросы глубинного газа водорода. В период активизации землетрясений такая дегазация – выход водорода – зафиксированы в очень многих местах, и в ходе спитакского, и ташкентского землетрясений. Такая активизация, выход водорода на поверхность и, соответственно, его взрыв, по-видимому, произошел и во время аварии на Чернобыльской АЭС. Буквально за секунды до аварии, когда уже разрушался четвертый энергоблок, наблюдали сначала факел высотой 70 метров, который через пять секунд вырос до 500 метров. И это было голубовато-фиолетовое пламя. Именно такое пламя всегда возникает при начале вулканических извержений, когда огромное количество глубинного водорода выходит из жерла вулкана и загорается.

Кроме того, вакуумный взрыв, очевидно, происходил внутри четвертого чернобыльского блока. На это могут указывать некоторые фрагменты разорванных ТВЭЛов (тепловыделяющих элементов – основы ядерного реактора. – РС), а именно вакуумный взрыв происходит при взрыве водорода. Почему? Потому что водород соединяется с кислородом воздуха, превращается в мелкодисперсную воду, и резко уменьшается давление. Такое уменьшение давления приводит к разрыву различных объектов, которые замкнуты.

– Таким образом, человеческий фактор, ошибки при проектировании реактора и эксперименты, которые проводились на атомной станции, не являются ключевыми причинами Чернобыльской катастрофы?

– Я считаю, что все технические недостатки, которые там были зафиксированы, оказали свое влияние. Однако сама авария имеет более сложный характер, и ее природные аспекты, которые раньше игнорировались, и с ними надо считаться. Почему? Потому что, да вот – построили новый конфайнмент. Называют его даже "новый, безопасный конфайнмент". Но насколько он безопасный? Активизация сейсмичности может происходить в будущем в любое время. Если конфайнмент рассчитан на сто лет, то за этот период может произойти не одно такое событие, которое может привести к взрыву внутри укрытия и выходу радиоактивности на поверхность.

– На старый саркофаг, как планируется, до конца нынешнего года надвинут по рельсам новый конфайнмент в виде огромной арки. Не разрушится ли до этого времени старое бетонное укрытие?

– Те работы, которые были проведены для его укрепления, они вроде бы достаточны для того, чтобы закончить процесс сооружения. Но опасность ведь не только в этом. Предположим, что все работы по возведению нового саркофага закончены. Огромная внутренняя площадь, а, как известно, активность там находится в мелкодисперсной уже фракции. Если раньше это были твердые массы, то теперь это в основном мелкодисперсные фракции. Любые неконтролируемые, непланируемые какие-то воздействия могут приводить к тому, что эта радиоактивная пыль будет подниматься, и, таким образом, внутренняя часть этого саркофага может превращаться тоже в радиоактивный материал, который будет облучаться изнутри. А реализация второй фазы ликвидации последствий аварии – извлечение радиоактивных топливно-содержащих масс – по сути, переносится на неопределенную перспективу. Без международной финансовой помощи эта проблема не будет решена.

– Вы не исключаете, что может произойти выброс водорода непосредственно под саркофагом и это может привести к серьезному взрыву?

– Произойдет взрыв не радиоактивный, а обычный взрыв водорода в кислородосодержащем воздухе. Но в результате этого взрыва поднимется активность, которая находится сейчас внутри старого саркофага. Если вовремя взяться за это дело, изучить ситуацию и установить, что действительно происходит такая дегазация, то, в принципе, можно создать программу по защите конфайнмента. Мы считаем, что сейчас в первую очередь необходимо провести исследования вокруг ЧАЭС. На поверхности есть структуры, которые являются кандидатами выхода водорода. При проведении предварительных работ по оценке перспективности захоронения радиоактивных отходов в глубокой формации мы провели вместе с геологами и геофизиками переинтерпретацию всех материалов по зоне отчуждения. Мы выяснили, что сама станция находится в зоне мощнейшего разлома, который тянется от Туркмении через Каспий и Северный Кавказ, через Донбасс, всю Украину и дальше – по территории Белоруссии.

Это активная тектоническая зона. Выбор площадок для строительства АЭС в советские времена происходил очень неудачно. Я посмотрел по топокартам, как изменялась поверхность земли за период строительства Чернобыльской АЭС. Существуют такие формы на поверхности, называются они западины – небольшие блюдцеобразные понижения. Считалось, что это чисто экзогенные, то есть внешние процессы, и особого внимания им не уделялось. Я увидел, что такие западины были на этой территории. До строительства станции была выровнена площадка, а через 16 лет – в 1986 году, во время аварии, произвели повторную топоаэросъемку. И по ней видно, что часть западин восстановилась. Эти западины непростые, они имеют некие корни в глубину, которые свидетельствуют об их активности. И они тоже связаны с глубинными тектоническими различными проявлениями. Мы своими методами, россияне своими, также проводили исследование таких западин, и пришли к однозначным выводам: они имеют глубокие корни. Они связаны с тем, что по подзападинному пространству происходит дегазация разных газов и прежде всего водорода. Фактически западины – это некие выходы водорода из больших глубин на поверхность.

– Украинские власти предлагают значительно уменьшить Чернобыльскую зону отчуждения и создать на ее территориях биосферный заповедник. А как относятся к таким планам ученые?

– За тридцать лет со времени Чернобыльской катастрофы произошел полураспад цезия и стронция. Часть радиоактивных веществ за это время вымылась из почвы. Но почти на всей территории зоны отчуждения распространен плутоний и в результате его распада активизируется америций. Такой ситуация будет оставаться здесь очень долго, поскольку плутоний слабо мигрирует, а вернее, почти не мигрирует, он находится в почве. В то же время америций, который образуется в результате распада плутония, очень токсичен и является активно мигрирующим элементом. Исследования, выполненные специалистами Центра радиационной медицины, НАН Украины, других заведений, свидетельствуют, что даже небольшое радиационное загрязнение и малые, но хронические дозы облучения в пределах территории со специфическим полесским ландшафтом приводят к значительному увеличению заболеваемости, прежде всего детей, а также взрослых.

Поэтому разговоры о том, что можно сокращать зону, выделять какие-то ее части без проведения серьезных работ, связанных с радиологической съемкой, детальным изучением всей территории, вообще несерьезны. Что же касается биосферного заповедника, то его создание без учета того, что это опасная территория, которая требует постоянного радиологического, противопожарного, эпидемиологического контроля, тоже несерьезный подход. Эта территория – прежде всего зона опасности, и контроль над ней должен осуществляться соответствующим органом. В данном случае это государственная администрация зоны отчуждения. Заповедник не биосферный, а я бы его назвал радиоэкологическим, его можно создавать, хотя, по сути, он уже существует, так как эта зона закрытая. Его можно создавать при условии, что там будут проводиться научные исследования.

– Чернобыльская авария привела к возникновению огромного объема радиоактивных отходов, они находятся в той же зоне отчуждения. Как следует решать эту проблему?

– В результате аварии на ЧАЭС Украина вышла на четвертое место в мире по средним и высокоактивным отходам. Их необходимо захоронить в геологическую среду, в геологические формации. Предварительное изучение территории показало, что перспективные участки, где можно находить места для захоронений таких высокоактивных токсичных отходов, находятся в южной части зоны отчуждения. Это как раз та территория, которую Министерство экологии и природных ресурсов Украины собиралось отдать под заповедник. А без предварительного проведения геолого-разведывательных работ выбрать участок невозможно, поэтому необходимо сначала провести такие работы. И уже после них выбрать место для захоронения отходов, которое будет соединено с Чернобыльской станцией и со всеми временными хранилищами, находящимися на поверхности вблизи станции. И это должна быть единая система, – говорит Вячеслав Шестопалов.

Владимир Ивахненко
http://www.svoboda.org/content/article/27694001.html, 24.04.2016

 

ЛИШЕННЫЙ НАДЕЖНОГО САРКОФАГА ЧЕРНОБЫЛЬСКИЙ РЕАКТОР ПРЕДСТАВЛЯЕТ РЕАЛЬНУЮ АТОМНУЮ УГРОЗУ.

ДАЖЕ К 2017 ГОДУ ЭТО УКРЫТИЕ НЕ УСПЕЮТ ДОСТРОИТЬ

30 лет назад над обширными территориями огромной страны простер крылья «черный ангел Чернобыля». Эта война, на которой люди гибнут от страшного неосязаемого оружия, продолжается и до сих пор. О событиях дней нынешних, о подвигах и преступлениях в самые первые дни после той атомной катастрофы зашла речь на встрече с ветеранами-ликвидаторами аварии и специалистами МЧС в канун этого печального юбилея.

– Катастрофа на берегах Припяти по масштабам поражений значительно превосходит атомную бомбардировку Хиросимы. Точное число жертв аварии на Чернобыльской АЭС и пострадавших от ее последствий не известно, – рассказал Президент Общероссийского союза общественных объединений «Союз «Чернобыль» России», ликвидатор ЧАЭС Вячеслав Гришин. – В свое время, еще в СССР одних только удостоверений ветерана Чернобыля было отпечатано 1 миллион экземпляров. В едином регистре лиц, так или иначе пострадавших от аварии на ЧАЭС, на сегодня значится около 900 тысяч человек.

Около 45 тысяч ликвидаторов, наших сограждан уже ушло из жизни. Сейчас в стране проживает по имеющимся сведениям 110 тысяч инвалидов – ликвидаторов аварии и тех, то пострадал от ее последствий. Им полагаются ежемесячные компенсационные выплаты. Для многих, тех, кто получил такую категорию после 2001 года, эти выплаты составляют весьма скромные по нынешним временам суммы: от 3,5 до 17,5 тысяч рублей в зависимости от группы инвалидности. А ликвидаторы-не инвалиды вообще лишены сколь-нибудь серьезной материальной поддержки, за исключением очень ограниченного перечня социальных льгот.

И ситуация пока если и меняется, то в худшую сторону.

В октябре прошлого года правительство России приняло постановление, согласно которому некоторые территории страны лишаются статуса зоны, пострадавшей от чернобыльской аварии. Как следствие, проживающие там люди отныне перестанут пользоваться хоть какими-то льготами от государства за тот вред, который они получили. Формально, может быть, все логично, однако с точки зрения человеческой – эти люди за 30 лет проживания на территориях, которые были поражены атомным облаком, такие дозы радиации нахватали! Лишать их льгот – вопиющая несправедливость!

Между тем по самой последней информации приуроченный к 30-й годовщине катастрофы митинг чернобыльцев в Новозыбкове, – а этот город является главной чернобыльской точкой в Брянской области, – местные власти не разрешили проводить. То есть людям запретили публично высказаться, заявить о своих проблемах.

А проблем с «эхом Чернобыля» по прежнему немало. Между тем в России новая программа по преодолению последствий той крупнейшей атомной аварии на период после 2015 года еще даже пока не рассматривалась на правительственном уровне. В то время, как в соседних Украине и Белоруссии, также затронутых чернобыльской катастрофой, действуют правительственные программы, рассчитанные вплоть до 2020 года.

Конечно, количество пострадавших от ядерной катастрофы в 1986 году могло быть меньше, если бы тогда, во время аврала не случались вопиющие нарушения, в результате которых люди подвергались смертельному риску и безвозвратно теряли здоровье. Свою лепту внесла и столь популярная в коммунистические годы тяга к «показательным действиям». Например, направляя привлеченных к ликвидационным работам военнослужащих для работы в 30-километровой зоне вокруг аварийной АЭС, их часто не снабжали необходимой для этого защитной одеждой и приспособлениями, контрольными приборами. Иногда солдатам давали так называемые «слепые дозиметры», которые не были готовы к работе в условиях такого радиационного загрязнения, и потому уровень набранного этими людьми облучения оставался неизвестным.

Уже вскоре наши государственные и партийные лидеры во всеуслышание стали бодро заявлять о том, что не за горами время, когда начнется реэвакуация людей в зоны отчуждения. Мол, там ничего страшного не произошло, и уже идут подготовительные работы к обеспечению безопасного проживания граждан. Действительно, многочисленные подразделения военнослужащих были направлены на такую «зачистку» закрытых территорий. Солдаты меняли крыши на домах, увозя прежние «испачканные» осевшей радиационной пылью кровли, снимали и также вывозили верхний слой почвы на захоронение... Но такие меры реальной безопасности для проживания в чернобыльской зоне отчуждения не давали, и занимавшиеся «показухой» люди в погонах лишь попусту рисковали здоровьем и набирали дозы облучения.

– За последние лет десять в России приняты 22 поправки к законам, имеющим непосредственное отношение к чернобыльцам, и не всегда при этом законы меняются в лучшую сторону, – признает Начальник отдела преодоления последствий радиационных аварий и реабилитации территорий Департамента гражданской защиты МЧС России Мария Семеникина. – Российская Федерация ежегодно отчисляет по 5-7 миллионов евро в международный фонд «Укрытие» для строительства нового саркофага над разрушенным взрывом 4-м блоком АЭС. Кроме нашей страны в этом проекте участвуют еще около сорока стран-доноров. Однако следует признать, что собираемых средств не достаточно, работа идет медленно, и к запланированному сроку, – а это 2017 год, новый саркофаг вряд ли успеют возвести. Между тем при нынешней обстановке на Украине ситуация с Чернобылем становится гораздо опаснее. Ослабленное событиями последних лет украинское государство, видимо, не имеет гарантированных возможностей контролировать безопасность чернобыльской зоны, и нельзя исключать провокаций там различных экстремистских сил.

Что касается России, то у нас продолжаются мероприятия по легализации территорий, подвергшихся в 1986 году радиационному загрязнению. Уже около 30% земель сельскохозяйственного назначения и 17% лесного фонда удалось вернуть в хозяйственный оборот. В зону разрешенного проживания возвращено около 3000 населенных пунктов.

Наверняка вам известны 4 региона, в которых наиболее заметно «отметился» чернобыльский след: Брянская, Тульская, Калужская и Орловская области. На Брянщине до сих пор остаются 299 деревень и поселков, где сохраняется радиационный фон выше порогового уровня среднегодовой дозы облучения 1 миллизиверт в год. По прогнозу ученых среднегодовая доза будет неуклонно снижаться и к 2056 году облучение населения свыше 1 миллизиверта в год сохранится только в 4 населенных пунктах Брянской области.

– Увы, из 14 человек, получивших за ликвидацию чернобыльской аварии звание Героя Советского Союза, Героя России или Героя Украины, теперь, спустя 30 лет в живых остался я единственный, – начал свой рассказ ликвидатор ЧАЭС, генерал-полковник авиации, Депутат Госдумы Николай Антошкин. – Весной 1986 года довелось возглавлять работу авиации в зоне катастрофы, с первых дней я руководил сводной авиационной группой. Первыми на место ЧП прибыли летчики 51-го отдельного гвардейского вертолетного полка, который лишь незадолго до того был выведен из Афганистана и дислоцировался после этого под Черниговом. Их подняли по тревоге ночью 26 апреля, и уже с утра 27-го числа вертолетчики приступили к работе в Чернобыле. Потом прибыли и другие авиационные подразделения. В общей сложность для проведения ликвидационных работ было задействовано около ста самолетов и вертолетов (а на земле действовало в чернобыльской зоне около 10 тысяч единиц техники).

Авиаторам приходилось не только «воевать» с взбунтовавшимся атомным реактором. Неоднократно на вертолеты сажали группы сотрудников милиции и КГБ и вылетали в созданную зону отчуждения в окрестностях АЭС, чтобы бороться с выявленными случаями мародерства. Также несколько раз мне доводилось возить по воздуху к аварийному реактору делегации иностранных наблюдателей

Одной из важнейших задач вначале было ликвидировать пожар внутри 4-го блока станции. Там горело 2500 тонн графита, в час сгорала примерно одна тонна, и если бы наши летчики не смогли потушить этот очаг, то радиоактивные частицы разнесло бы ветрами по всему земному шару. Сперва пожар тушили при помощи песка, но когда 30 апреля эту зону удалось полностью «заглушить» сверху, стала заметно расти температура внутри реактора. Возникла реальная угроза того, что может прожечь толстую бетонную «подошву», и тогда поток радиоактивных материалов пойдет в землю, радиацией окажутся заражены грунтовые воды, через них радиационные частицы попадут в реки, потом в Черное море... Специалисты предложили попытаться справиться с такой угрозой, сбрасывая в «жерло» поврежденного блока свинец: он более тяжелый и потому, расплавившись опустится вниз реакторной зоны и образует там защитную «подушку». Из района озера Балхаш срочно доставили грузовым эшелоном 1500 тонн свинца, и наши летчики его стали сбрасывать на реактор вместо песка.

В общей сложности на одну маленькую точку (диаметр самого реактора – около 19 метров, а размер крыши энергоблока – 21х21 метр) мы совершили 28 тысяч вылетов. Вертолетчики пролетали над аварийной АЭС на высоте около 200 метров. Ниже опускаться было опасно: существовала вероятность зацепиться за высоченную вентиляционную трубу станции. Температура над зоной взрыва зашкаливала далеко за 100 градусов, так что даже в кабинах пролетавших над ней вертолетов воздух раскалялся до 60 градусов. Плюс самое опасное – высочайший уровень радиационного излучения: над взорвавшимся реактором его мощность достигала 3-3,5 тысяч рентген. Но ни один из летчиков не уклонился от выполнения полученного задания, не свернул с боевого курса. Потом доводилось не раз слышать, что они считают работу в Чернобыле во много раз опаснее любого боя.

Александр Добровольский
(Московский комсомолец, 25.04.2016)

 

ПОСЛЕДСТВИЯ ЧЕРНОБЫЛЬСКОЙ КАТАСТРОФЫ БЫЛИ НЕ ТОЛЬКО ОТРИЦАТЕЛЬНЫМИ

С момента разрушения четвертого энергоблока на Чернобыльской АЭС прошло ровно 30 лет. Эту аварию считают самой тяжелой техногенной катастрофой в человеческой истории. Ее практический результат – не только сотни тысяч переселенцев, получивших опасные дозы радиации, но и научный прорыв в ряде технологий медицины и физики, а также десятки мифов и сказок, навеки поселившихся в «зоне отчуждения».

История трагедии Чернобыля похожа на клубок разномастных легенд. Некоторые из них – фантазия талантливых людей, другие – следствие непонимания сути радиоактивного заражения, третьи – сознательная ложь. На этом неблагодарном фоне вот уже тридцать лет, то обостряясь, то затухая, идут бесконечные споры о месте «мирного атома» в судьбе человечества. А по мелочи – об ответственности советского руководства и самой организации советского государства за страшную техногенную катастрофу, само название которой стало нарицательным.

Невидимое и неведомое

За 60 лет подробных исследований мировая наука никогда не наблюдала на человеке каких-либо генетических последствий радиационного облучения. Все рассказы о прямой зависимости радиации и массовых генетических отклонений не более чем очередная городская легенда, наподобие крыс-мутантов в московском метро или международной мафии, гоняющейся за органами для черных трансплантаций. Систематическому наблюдению подвергались около полумиллиона человек по всему миру, и единственным зарегистрированным отклонением считается незначительным рост заболевания раком щитовидной железы у детей. Причиной этого явилось непринятие очевидных мер - йодной профилактики и отказа от продуктов, производство или хранение которых связано с зоной поражения.

Из 400 раковых заболеваний щитовидной железы, наблюдаемых медиками по наиболее загрязненным районам, 200 считают относящимися к последствиям Чернобыльской аварии. Из них только один случай – смертельный. Оценив данные, Международная комиссия по радиологической защите понизила риск получения генетических заболеваний в чернобыльской зоне почти в десять раз.

Не было зафиксировано и непоправимого воздействия на окружающую среду. Исключение составляет так называемый «рыжий лес» - массив, непосредственно прилегавший к эпицентру взрыва и получивший одноразово до 2000 рентген в час. Но сейчас экология чернобыльской зоны полностью восстановилась, а байки о гигантских грибах и двухголовых кабанах потребны лишь изготовителям компьютерных игр и подростковых ужастиков.

Существует, правда, вероятность, что уровень оценки радиологической опасности до сих пор остался примерно на том же уровне, что и 30 лет назад. Дело в том, что эта область науки (как медицины, так и физики) может развиваться только с опорой на практические знания. Никому и в голову не придет взрывать атомную бомбу, чтобы получить опытные результаты воздействия радиации на генетическую структуру, так что безболезненно накопить критический порог данных, опираясь на который можно было бы делать далеко идущие выводы, наука просто не может. К счастью, аварии, связанные с радиацией, крайне редки, а уровень радиационной безопасности практически во всех странах, обладающих соответствующими станциями и оружием, в наши дни настолько высок, что новая катастрофы чернобыльского масштаба практически исключена (кроме Украины, конечно, в которой сейчас возможно все).

Массовая эвакуация местных жителей в 1986 году была мерой и вынужденной, и естественной именно в силу не полного понимания всех процессов, связанных с воздействием радиации на человеческий организм. Количество переселенных оценивается от 115 до 120 тысяч жителей по всей зоне заражения. Примерно такое же количество людей участвовало в ликвидации последствий аварии и получило льготный статус «ликвидаторов». Общее число советских граждан, получивших дополнительную дозу радиации, колеблется от 2,5 миллионов до 2,8. Но они получили дополнительную дозу радиации не более 10 миллизиверт за 30 лет (суммарно), а это в пять раз меньше среднемирового фона. Только около двух тысяч человек приняли дозу в 100 миллизиверт, что в 1,5 раза меньше дозы, ежегодно накапливаемой жителями Финляндии.

Возможно, именно минимальный уровень облучения населения и есть причина отсутствия каких-либо генетических отклонений и резкого роста раковых и хронических заболеваний. Последствия, например, применения во Вьетнаме американского «агента орандж» куда более наглядны и страшны. Официально зарегистрировано уже более трех миллионов пострадавших вьетнамцев, из них около миллиона в возрасте до 18 лет имеют именно генетические отклонения, в первую очередь, родовые. При этом основной причиной оных считается не столько сам «агент орандж», сколько содержавшийся в некоторых его партиях диоксин. Радиацией там и не пахло.

А потом про этот случай раструбят по Би-Би-Си

Советское руководство того периода допустило несколько роковых ошибок, повлекших за собой аварию на Чернобыльской АЭС. Главная из них – невероятное административно-бюрократическое решение о передаче АЭС СССР от Минсредмаша и его составной части – ВНИПИЭТ в ведение Минэнерго. Как это ни парадоксально, его персонал не был готов к эксплуатации атомных станций и не имел представления о ядерной безопасности, поскольку прежде занимался совсем другой работой.

Самоубийство академика Александра Легасова во вторую годовщину чернобыльской аварии, отчасти, было результатом того же бюрократического выверта. Легасов изначально был против постройки АЭС в этой зоне, как и многие другие сотрудники Института имени Курчатова. А передача проектов «мирного атома» в Минэнерго вообще исключила академических ученых из процесса принятия решений. Им оставалось оформлять свою точку зрения в виде «особого мнения» членов ученого совета, что Легасов и сделал, породив волну травли. Горбачев дважды вычеркивал его из списков награжденных орденом Героя социалистического труда, ссылаясь на «мнение ученых». У этого «мнения» своя природа: президент Академии наук СССР Анатолий Александров лично курировал проект реакторов чернобыльского типа, и выступления Легасова (в том числе, то, в котором он озвучил официальную версию событий, содержавшую очевидную ложь и подтасовки) были восприняты в советском научном сообществе, мало чем отличавшемся от аквариума с акулами, как попытки «подсидеть» Александрова. При этом как раз Легасов руководил ликвидацией последствий аварии непосредственно на месте, в частности, именно он придумал состав смеси, которой засыпали «пыхающий» реактор, настоял на полной эвакуации города Припять и лично облетел на вертолете всю АЭС. Академик получил тяжелую дозу облучения, пробыв в опасной зоне четыре месяца вместо допустимых двух недель, и проблемы со здоровьем впоследствии выдвигались в качестве одной из версий его самоубийства. Так или иначе, перед тем, как повеситься в своей квартире в центре Москвы, Легасов оставил диктофонную запись с описанием некоторых обстоятельств аварии, часть из которой впоследствии оказалась затерта, а кастрированный вариант каким-то невероятным образом попал на Би-Би-Си, послужив основной для довольно тенденциозного документального фильма.

При этом персонал атомной станции умудрился нарушить едва ли не все писанные правила эксплуатации, проводя там рискованные научные эксперименты, которыми руководили сотрудники Минэнерго и младшие научные сотрудники профильных институтов, но никак не признанные спецы и не военные. А сама конструкция реактора так называемого «чернобыльского типа» допускала разворачивание аварии (расплавление графитовых стержней и неконтролируемое деление) при ошибочном поведении персонала.

Революция потом

Сейчас подобное невозможно, и нигде в мире нет явной тенденции отказа от ядерной энергетики (разве что в Германии, где законом предусмотрено закрытие всех АЭС к 2022 году), несмотря на масштабные пропагандистские акции наподобие тех, что прошли в Европе после аварии на Фукусиме. Спекуляции на этой теме носят в основном конъюнктурный характер, а порой – лоббистский, и тогда в дело вступают отмороженные экологические организации, финансируемые специалистами по производству энергии альтернативного типа.

Ситуация в самой Японии – эксклюзивна. Там опасность природных катастроф обычно превышает самый «вредный» фактор – человеческий. И переносить на всю мировую отрасль ошибочный японский опыт строительства атомных станций на побережье, вызванный нехваткой внутренних водных ресурсов, – бессмысленно и опасно. Самая «ядерная» страна в мире – Франция, в которой до 80% энергии вырабатывается АЭС, даже не думает отказываться от отрасли, тем более, в тот период развития науки, когда уровень контроля за «мирным атомом» достиг невероятных высот. Сейчас в центры безопасности российского «Энергоатома» в режиме реального времени передаются сотни параметров, а в 1986 году не существовало даже компьютеров, способных обработать такой массив данных.

Очевидно, что «ядерный ренессанс» - закономерное явление. Нестабильность климата и экологические проблемы просто не оставляют выбора: развитие атомной энергетики на данный момент самый перспективный способ обезопасить человечество от неконтролируемых перепадов внешней среды.

Но после событий 1986 года испуг оказался важнее практических последствий. Да, роста генетических отклонений отмечено не было, а равно – долговременного поражения окружающей среды (не оказалось его, кстати, и в Японии). Никто не мутировал и на «Три Майл Айленд» в Пенсильвании - первой крупной атомной катастрофе в мире. Страх стал порождением скорее фантастической литературы, чем научной практики, но его оказалось достаточно, чтобы не только СССР, а затем и Россия, но и все ядерные державы мира пересмотрели свое отношение к обеспечению ядерной безопасности. Это не говоря уже о взрывном росте внимания к лечению раковых заболеваний и генетическим исследованиям на патогенной почве. Изменилась даже концепция восприятия угроз экологической опасности: если ущерб, нанесенный человеку, минимален, то ущерб окружающей среде по определению будет меньше, ибо то, что не вредит человеку, не навредит и экологии в целом, чего бы ни утверждали персонажи, не употребляющие в пищу белки, жиры и алкоголь.

Всё это – прямое следствие катастрофы на ЧАЭС, заставившей весь мир вздрогнуть, перестраховаться на годы вперед, прийти к новым открытиям и правилам, но не допускать даже мысли об отказе от атомной энергии – наиболее надежной, экологически чистой, а благодаря Чернобылю еще и исключительно безопасной. Даже сугубо технические обстоятельства ликвидации последствий той аварии послужили основной для новых методик действий войск радио-химической защиты. Так, в 1988 году вообще не существовало технологий замера изменения радиационного фона в реальном времени, и в числе наиболее пострадавших из ликвидаторов оказались пилоты вертолетов, ежедневно летавших прямо над «пыхающим» реактором, замеряя фон. Сейчас же автоматизированная система работает в открытом доступе: данные о радиационном фоне вокруг всех российских АЭС может посмотреть в интернете каждый смертный.

А байки о двухголовых оленях с вишневыми рогами пусть останутся в городских легендах. По-своему они разнообразят все более обустроенную жизнь в век атомных технологий.

Евгений Крутиков

Источник: http://vz.ru/society/2016/4/26/807312.html