1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Атомная Франция: две стороны одной медали

aes-frЭто первая вводная статья из серии, посвященной атомной отрасли Франции, от известного экологического журналиста, первого главного редактора издаваемого «Беллоной» журнала «Экология и Право», Григория Пасько. Автор посетил атомные предприятия во многих провинциях Франции, общался с местными жителями: как сторонниками, так и противниками атомной энергетики, главами городов, представителями атомной отрасли и многими другими.

Лирическое отступление

В школе, где я в детстве учился, был маленький музей. Он выполнял функции класса патриотического воспитания. Главным экспонатом музея был большой макет Днепровской гидроэлектростанции, построенной в 1932 году. Помню, мы все очень гордились тем, что эта ГЭС находится недалеко от нашего района. Еще бы! Когда-то, в тридцатые годы прошлого века, это была самая крупная электростанция в СССР, первая станция на Днепре – воплощение в жизнь ленинского плана электрификации России – плана ГОЭЛРО.

Уже взрослым я узнал, что во время строительства станции были затоплены десятки сел, тысячи людей остались без крова. Уже взрослым я узнал, что строили Днепрогэс, в основном, заключенные системы концентрационных лагерей — ГУЛАГА.

Потом на берегу водохранилища, рядом с которым стояло и стоит наше село, была построена Запорожская атомная электростанция. Школьников тоже воспитывали гордиться ею. Однажды я приехал в отпуск и по обыкновению решил половить раков в Днепре. Нырнув, я увидел дно реки, устланное дохлой рыбой. Мне пояснили: был слив радиоактивной воды с АЭС.

Сегодня «ядерный ренессанс» требует создания новых водохранилищ, новых площадей и новых переселений. Уже не уходят под воду села, но пустые дома в Чернобыльской зоне напоминают нам: не все так просто и однозначно в развитии ядерной энергетики.

Любовь моя – Франция

С того самого детства я очень люблю Францию. Короли Дрюона, мушкетеры Дюма, Фантомас, романы Ремарка, где одно из действующих лиц – Париж; Сименон с комиссаром Мэгре, комиксы про Пифа и чуть позже – Делон, Бельмондо и Высокий Блондин... Они тоже все — из моего детства.

Мне всегда хотелось увидеть Францию. Причем не только Париж. В путеводителях я прочитал массу информации о красивейших местах, о курортах и достопримечательностях, винах и сырах... Нормандия с Шербуром, Аверн с Канталью, долина Роны с Авиньоном и Оранжем...

Я знал о том, что французы гордятся своей атомной промышленностью, как когда-то я гордился Днепрогэсом.

И вдруг я поймал себя на мысли: почему нигде, никогда, ни в одном рекламно-туристическом проспекте не указано соседство АЭС или урановой шахты с достопримечательностями? Известны ведь высказывания представителей атомной промышленности о безопасности АЭС для людей и окружающей среды. Так чего они стесняются сказать о том, что Аверн, Лимож, Лимузен – это в недалеком прошлом сплошные урановые рудники; что Нормандия – это крупнейший завод по переработке и хранению радиоактивных отходов в Ля-Аге; а долина Роны, эта винодельня Франции, – прибежище нескольких крупных АЭС и заводов ядерной промышленности?

Почему некоторые факты повседневности ядерной энергетики — этой гордости Франции – стыдливо замалчиваются?

Если ядерная промышленность – одно из любимых детищ Франции, то почему бы не гордиться этим дитятком открыто и громко? Как обычно чадолюбивые родители гордятся своими отпрысками.

И я понял, что хочу посмотреть на «отпрысков».

Григорий Пасько

http://bellona.ru/2016/03/14/atomic-france-intro/


АТОМНАЯ ФРАНЦИЯ: SENT-PIERRE

Сен-Пьер – небольшая коммуна в департаменте Канталь в центральной части Франции. С начала 60-х годов прошлого века здесь работала урановая шахта, закрытая, затем, в девяностые. Все вокруг – и земля, и вода, и воздух, согласно докладу независимой организации CRIIRAD, отравлено радиацией. В некоторых местах активность превышает природную концентрацию урана в 250 раз.

Постановление № 2005.933 о запрещении купания в водоеме Шан-де-Кро в коммуне Сен-Пьер было подписано префектом департамента Канталь, кавалером Ордена Почетного легиона Кристианом Пуже в июне 2005 года. Сделано это было согласно нескольким декретам и в соответствии с циркуляром № 86-204 от 19 июня 1986 года «О наблюдении за пляжами», а также на основании настоятельных рекомендаций Института радиационной защиты и ядерной безопасности (IRSN).

Справочники утверждают, что около четырех тысяч французских коммун содержат в названии слово «Сен». Коммун с названием Сен-Пьер – 155. Есть Сен-Пьер на острове Сен-Пьер в Атлантическом океане. Основное занятие местных жителей – ловля и переработка рыбы. В коммуне Сен-Пьер в Бургундии делают знаменитое «Шабли Домэн Де Сен-Пьер».

Сен-Пьер в Кантали тоже уже знаменит. По-своему. Печально знаменит. Дело в том, что в этом Сен-Пьере с начала 60-х годов прошлого века была урановая шахта. В девяностых владелец – французская компания Кожема – шахту закрыл, рудник засыпал, землю вокруг разровнял...

Вот я стою на территории бывшей шахты. Вон, справа, стадион, почему-то огороженный проволочным забором. На нем – ни одного человека. Конечно, коммуна маленькая, в ней всего 150 жителей. Но стадион пустует, как мне сказали, всегда. Далее – возле бетонной стенки – тренажер для лазания по скалам. Тоже почему-то за сеткой-рабицей. На возвышенности – старое кладбище. Дальше – кемпинг. На заборе – табличка с нарисованным черепом. Знак радиационной опасности.

Местный житель Жорж Аг показывает живописное озеро. На нем плавают утки. Вокруг бегают дети и собаки. Рядом на поле пасутся коровы. Ярко светит солнце. Пахнет землей. Идиллия нарушается табличками с запретом купания. Это – в соответствии с постановлением префекта.

Под ногами плещется вода. Ручейками стекает она в озеро с того места, где раньше была урановая шахта.

Все вокруг – и земля, и вода, и воздух, согласно докладу независимой организации CRIIRAD, отравлено радиацией. В некоторых местах активность превышает природную концентрацию урана в 250 раз! Значительно превышены уровни, к примеру, в районе стадиона, возле кладбища, в районе пруда...

Жорж Аг из Mauriac

Вы спрашиваете, кто такой Жорж Аг, с которым мы побывали в Сен-Пьере? Я бы назвал его неравнодушным человеком. Мэр Сен-Пьера Антонио Сальвари сказал о нем так: «Это человек, который «против», когда все «за», и который всегда «за», когда все «против».

Мы с переводчиком были в Мориаке, департамент Канталь, в январе. Гористая местность создавала прохладу после парижского тепла. Радовали глаз потухшие вулканы. Небольшие крестьянские хозяйства настраивали на мирное пасторальное восприятие действительности.

На проспекте Шарля де Голля (ну как же во Франции без такого проспекта!) я спросил местную жительницу, знает ли она что-нибудь о проблемах коммуны Сен-Пьер, что в получасе езды от Мориака?

Нет, ответила женщина, не знаю. Тогда мы зашли в редакцию местной газеты. Вряд ли там помнили о том, что человек, чье имя носит проспект, на котором расположилась редакция, стоял у основания французской атомной промышленности. Однако помощница редактора вспомнила, что их газета что-то перепечатывала из другой газеты о Сен-Пьере: вроде, там радиацию какую-то нашли. Но подробностей она не знала.

В отеле подсказали, что есть такой человек, который сможет нам помочь. Зовут его Жорж Аг, он – владелец магазина по продаже автомобильных шин.

58-летний Жорж, подтянутый и очень энергичный, сходу начал рассказывать: о том, как много лет назад они с женой Югет потеряли младшего сына (на него упала бетонная балка) и как создали ассоциацию по защите детей; о коммуне Сен-Пьер и ее радиации; вообще об отношении людей к атомной энергии...

Вскоре на его стареньком форде мы поехали к нему домой: как они сказали с женой – «посмотреть досье». Через несколько минут хозяин разложил кучи папок и начал рассказ.

Он говорил увлеченно и – главное – со знанием дела. Он не путался в беккерелях и зивертах, как путаются обычно люди, далекие от радиоактивных проблем. Жорж пояснил, что на изучение всего этого у них с женой ушло почти десять лет. Десять лет потратили люди, чтобы довести до судебного рассмотрения проблему радиоактивного загрязнения территории коммуны Сен-Пьер, от которой их большой красивый дом находится аж в получасе езды на автомобиле.

Я подумал: если заинтересованным проблемой людям понадобился такой срок – десять (!) лет – то что тогда говорить о простых людях? Они ведь абсолютно ничего не знают и не понимают в атомной промышленности. И не хотят понимать. Как правило, до тех пор, пока проблема не придет к ним в дом.

Как пришла она в Сен-Пьер

Первую радиационную экспертизу местности в Сен-Пьере Жорж Аг организовал на свои средства. Проводила ее независимая экспертная организация CRIIRAD. Специалисты сделали вывод, что в пробах, которые они брали в разных местах, уровень радиации превышает допустимый.

Затем выводы этой организации частично подтвердила другая комиссия: специалистов IRSN (Института радиационной защиты и ядерной безопасности), которых наняла Areva (бывшая Cogema, французская компания, занимающаяся разработкой и производством оборудования для атомной энергетики и производства электроэнергии из альтернативных источников) специально для этого.

Я беседовал с местными жителями, когда к нам на джипе подъехал мэр коммуны Сальвари. Он пригласил в мэрию. Там сходу спросил: вы приехали с Жоржем Агом? Да, ответил я, мы приехали с ним. И тогда Сальвари сказал, что Аг – это человек, который всегда против, когда все за...

Потом он показал макеты коммуны и ее строений в прошлом и настоящем. Затем показал доклад IRSN, умолчав почему-то про доклад CRIIRAD. Затем сказал, что воду мутят пять человек. И дал им краткую характеристику. Один ущемлен решением мэра насчет цены за кафе, которое тот человек якобы хотел продать коммуне. Другой тоже имеет личный интерес. Третий выступает против мэра якобы из-за политических амбиций. Жорж – Аг – всегда против, когда все за ... То есть, по словам Сальвари, радиация – это лишь повод для нескольких людей проявить свои амбиции.

Тогда я спросил: какие корыстные интересы или человеческие противоречия двигали Бруно Шарероном (Bruno Chareyron) из CRIIRAD и специалистами из IRSN, проводившими исследования в Сен-Пьере? В чем их конкретно может обвинить Сальвари?

Сальвари молчал, как молчал портрет Жака Ширака на стене кабинета, где мы сидели.

Ни через 20 минут, ни через час он так и не ответил мне на вопрос, какие же корыстные интересы преследует Жорж Аг? Ведь Жорж – не владелец земель в Сен-Пьере. Он не владелец ресторана в Сен-Пьере. У него нет политических амбиций. Все его «преступное деяние» в том, как сказал Сальвари, что он всегда «за», когда все «против», и всегда «против», когда все «за».

Почему так запомнилась мне эта фраза? Черт возьми, подумал я, да ведь это классическая формулировка позиции меньшинства – того самого меньшинства, которое всегда двигало человечество вперед, к вершинам прогресса. Зачастую не молчаливое большинство определяло ход истории, а одинокие несогласные. И если усилиями одного-двух несогласных в данном случае будут проведены, пусть по решению суда, а не по добровольному желанию Areva, дезактивационные работы в Сен-Пьере, кому от этого хуже станет?

Григорий Пасько

http://bellona.ru/2016/03/14/sent-pierre/


АТОМНАЯ ФРАНЦИЯ: СОВРЕМЕННОСТЬ

Сегодня 58 атомных реакторов Франции вырабатывают 78% электроэнергии страны, стоимость которой (11 евроцентов) – самая низкая в Европе. Страна вышла на первое место в мире по экспорту ядерных технологий в самых разнообразных формах: так, государственная компания AREVA контролирует 30% мирового рынка производства и обслуживания ядерных реакторов и 80% рынка регенерации ядерного топлива.

Атомная Франция: история

Стоит ли говорить о том, что история развития атомной промышленности Франции – да и любой другой ядерной страны мира! – тесно связана с созданием и развитием ядерного вооружения?

В 1945 году Шарль де Голль создал Комиссариат по атомной энергетике во главе с Фредериком Жолио-Кюри и Раулем Дотри. Цель – «научное и техническое исследование возможности применения атомной энергетики в научной, промышленной и оборонной сферах».

В 1950 году Жолио-Кюри, бывший членом коммунистической партии Франции, обратился с призывом запретить атомную бомбу. За это он был смещен с должности высшего комиссара.

В 1960 году в алжирской части пустыни Сахара Франция провела первое испытание атомной бомбы. В 1964 году Франция вступила в клуб ядерных держав.

Закон 2005 года, определяющий основные направления энергетической политики Франции, подтверждает поддержание атомной энергетики, как основного источника электричества во Франции.

Противники атомной энергетики замечают: для атомных станций нужно обогащать уран, процесс обогащения урана требует больших электрических мощностей. Получается, что атомная энергетика, по мнению некоторых экспертов, производит электричества больше для себя самой, чем для потребителей.

К этому историческому экскурсу добавлю вполне современную деталь. Когда я был на АЭС Трикастен (Tricastin), разные люди, в том числе из пиар-службы EDF (Электрисите де Франс, крупнейшая государственная энергогенерирующая компания Франции), подтвердили: три из четырех ядерных реактора Трикастена вырабатывают электроэнергию для соседнего завода по переработке концентрированной урановой руды во фторид урана. И только один реактор работает собственно на нужды всех остальных потребителей.

Атомная Франция: современность

Сегодня 58 атомных реакторов Франции вырабатывают 78% электроэнергии страны, стоимость которой (11 евроцентов) – самая низкая в Европе. Франция на голову выше всех конкурентов по уровню профессиональной подготовки кадров и разработки новых технологических решений в ядерной отрасли.

Пока Германия и Швеция брали курс на консервацию уже запущенных реакторов, а Италия и Великобритания замораживали новое строительство, Франция вышла на первое место в мире по экспорту ядерных технологий в самых разнообразных формах: так, государственная компания AREVA, которой много лет, до 2011 года, управляла Анн Ловержон (теперь компанией руководит Люк Урсель, бывший вице-президент AREVA), контролирует 30% мирового рынка производства и обслуживания ядерных реакторов и 80% рынка регенерации ядерного топлива.

В конце января в Париже возле мэрии я увидел детей, катающихся на санках с искусственных снежных горок. Неподалеку Сена мирно несла свои воды. Говорят, когда-то она замерзала. В это время в Москве, городе, который гораздо севернее Парижа и который по обыкновению славился лютыми морозами в эту пору года, температура воздуха едва опустилась ниже нуля.

Глобальное потепление шагает по планете. Пока ученые ломают голову, отчего это происходит, приверженцы атомной энергетики радуются: они утверждают, что АЭС гораздо меньше способствуют потеплению климата, чем тепловые газовые и угольные станции. Значит, утверждают они, будущее за атомной энергетикой.

AREVA

Эту промышленную группу, специализирующуюся на атомной энергетике, знают не только во Франции. Ее стройплощадка и сфера ее интересов – весь мир. В 2006 году компания насчитывала 61 000 служащих. Оборот 10 863 млн евро (2006). Чистая прибыль 649 млн евро (2006). Собственный капитал 6 722 млн евро (2006).

Говорят, что, будучи главой AREVA, Анн Ловержон произнесла фразу: «Если нам нечего скрывать, мы должны все объяснять и говорить правду, даже когда она нелегко дается». Говорят, фраза эта вылилась во вполне конкретные осязаемые действия. Речь идет о таких инициативах «Атомной Ани», как установка веб-камер по периметру Ля-Аг (La Hague) – головного предприятия по восстановлению отработанного уранового топлива, или телевизионная рекламная кампания, призывающая публику совершить ознакомительную экскурсию на «ядерный завод».

К сожалению, мне не удалось побывать на самом заводе Ля-Аг, но зато я совершил ознакомительную поездку вокруг этого завода (подробнее – в главе Ля-Аг).

Атомный мир

Чтобы понять масштабы развития атомной промышленности Франции, надо для сравнения взглянуть на другую ядерную державу. Например, на Россию.

В России работают 10 атомных электростанций (33 ядерных энергоблока), что составляет 26,2 ГВт установленной мощности. В энергобалансе страны на АЭС приходится 17%. В 2007 году принято решение о строительстве в России 29 новых АЭС до 2030 года. Для этого потребуется не менее 58 млрд долларов.

Все атомные электростанции мира производят примерно 384 ГВт электроэнергии. Для сравнения: к началу 2016 года ветроэнергетике удалось обогнать атомную с общей суммарной мощностью в 432 ГВт, солнечная энергия по состоянию на начало 2014 года служит источником 139 ГВт.

Справка: По состоянию на начало 2016 года в США – 99 работающих ядерных реакторов. В Японии – 43 реактора в рабочем состоянии (на настоящий момент после аварии на АЭС «Фукусима» запущено только три из них). В Китае (включая Тайвань) действует 31 реактор. В Южной Корее работает 25 реакторов, в Индии – 21, в Канаде – 19, в Украине и Великобритании – по 15 штук, в Швеции – 10. У остальных стран менее десяти работающих реакторов. В ряде стран мира, например, в Германии и Великобритании, известны случаи закрытия атомных электростанций.

Приверженцы атомной отрасли считают, что атомную энергетику ожидает в ближайшем будущем светлая полоса. В ее пользу сыграло не только удорожание нефтепродуктов, но и решимость стран Евросоюза воплотить в жизнь Киотское соглашение, предусматривающее существенное сокращение эмиссии парниковых газов.

Мнение против

Однажды в «Белорусской деловой газете» (№ 1358 25.08.2003) я прочитал интервью со специалистом – профессором Георгием Лепиным, автором книги «Горькая правда об атомной энергетике?». Приведу лишь некоторые цитаты из интервью с профессором.

«...Даже при абсолютной надежности и безаварийности работы любой АЭС по существующим международным стандартам допускаются «лицензированные» (разрешенные) газообразные и аэрозольные выбросы радионуклидов. Сейчас в мире в эксплуатации находится более 400 реакторов АЭС [на конец 2015 года в мире статус действующего имеют 442 блока, статус строящегося – 66 блоков]. Реально допускается, что они все вместе за 25 лет работы могут выбросить в 16 раз больше цезия-137 (одного из наиболее опасных радионуклидов!), чем попало в атмосферу в результате чернобыльской аварии. В мирное время. Без внештатных ситуаций... Медикам хорошо известно, что даже небольшие дозы радиации, поглощенные организмом за длительное время, катастрофически воздействуют на здоровье.

В реакторе любой АЭС образуется около 300 различных радионуклидов. Более 30 из них попадают в атмосферу: углерод-14 (период полураспада (ППР) – 5730 лет), цезий-137 (ППР – 30 лет), криптон-85 (ППР – 10,6 лет)... Каждый радионуклид по-своему опасен.

Есть еще одна глобальная проблема – в мире уже накоплено свыше 200 тыс. тонн отработавшего ядерного топлива. Ежегодно это количество увеличивается на 10 тыс. тонн. До загрузки в реактор ядерное топливо практически безопасно. А после – становится смертельно радиоактивным.

Кроме отработавшего топлива атомный реактор «производит» несметное количество жидких и твердых радиоактивных отходов. На каждую тонну использованного топлива приходится до 45 тонн высокоактивных отходов, около 1000 тонн среднеактивных и более 10 000 тонн низкоактивных, но, тем не менее, очень опасных отходов.

Увы, ни в одном государстве вопросы захоронения радиоактивных отходов, снятия АЭС с эксплуатации, обращения с отработавшим ядерным топливом не решены. Для захоронения отходов в государствах с развитой атомной энергетикой может не хватить и всей территории. Это и случилось, например, с Францией. Пришлось искать место для отходов в Германии. Заключили «взаимовыгодный» договор, который «расторгло» население, не желавшее превращать свою страну в свалку радиоактивного мусора».

Григорий Пасько

http://bellona.ru/2016/03/18/atomic-france/