1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Итоги Марракеша: все идет по плану?

marakkeshВ Марракеше завершилась 22-я по счету конференция сторон Рамочной Конвенции ООН по климату. Эта конференция также включала 12-ю встречу сторон Киотского протокола, который формально действует до 2020 года, хотя в его втором периоде участвует совсем немного стран с суммарными выбросами менее 15 % от общемировых. СОР22 стал также и первой встречей сторон Парижского соглашения (ПС), вступившего в силу 4 ноября 2016 года.

Главным лозунгом конференции было «Действовать» («Act!»), а сам саммит был заранее назван «Саммитом действий», так как именно на нем планировалось предпринять скорейшие действия по разработке правил осуществления относительно «пустого» ПС. Предполагалось предпринять серьезные усилия для повышения обязательств стран по снижению выбросов парниковых газов и выделению средствдля наполнения зеленого климатического фонда, на адаптацию и покрытие ущербов в развивающихся странах.

С трудом принятое в прошлом году в Париже новое соглашение содержит ряд очень важных целей (например, ограничение глобального потепления двумя градусами Цельсия и стремление к пределу в 1.5 градуса; выделение 100 миллиардов долларов в год на адаптацию и т.д.). Но предстоит уточнить, как именно этого можно достичь, ведь сам текст Соглашения не включает конкретных механизмов его осуществления. Это должно появиться в других документах, которые еще предстоит разработать.

Конференция в Марракеше поставила рекорд по скорости принятия итоговых решений. По сравнению с несколькими предыдущими саммитами, когда после двух недель работы переговорщики расходились только утром в субботу, или даже в воскресенье после бессонной ночи, на этот раз палаточный городок COP22 в Марракеше значительно опустел уже в пятницу после обеда.

Конференцией принят документ «Прокламация действий ради климата у устойчивого развития», одностраничный призыв к немедленным действиям для спасения климата и объявление «новой эры» в области реализации Парижского соглашения. Это, как следует из названия, именно прокламация, не содержащая конкретных предложений, и повторяющая прошлогодние лозунги, вошедшие в ПС.

С переговорным процессом, касающимся конкретных вещей, все сложнее. Все согласны с тем, что климат нужно спасать, но мало кто готов ради этого жертвовать своими экономическими интересами и менять планы развития, пусть и не всегда дальновидные. Из-за этого многие критические моменты переговоров были мягко обойдены и оставлены «на потом». Во многом такому положению дел помогает и сам новый формат климатического режима – в рамках Парижского соглашения не прописаны и не предполагается прописывать количественные обязательства стран, сами обязательства исключительно добровольные, а ПС не предусматривает никаких жестких санкций за их невыполнение.

По мнению некоторых переговорщиков, разработка правил и механизмов реализации ПС идет вполне нормальным ходом. Например, уже достигнут ряд договоренностей по вопросам отчетности стран, прозрачности статистики по выбросам, а также ревизии и пересмотра климатических целей страны каждые пять лет. Вырисовывается «дорожная карта» дальнейшей работы по ПС.

Несмотря на эти достижения, общественность критически оценивает итоги саммита. По мнению международной организации «Друзья Земли», упущен критический момент для усиления обязательств стран, а вялотекущий процесс разработки правил и сам ход переговоров ведут нас по пути «business as usual» - развитие по пути «как получится, по инерции», без серьезных изменений курса.

Вопрос наполнения зеленого климатического фонда наткнулся на неожиданное препятствие - отсутствия определения климатического финансирования. Некоторые страны, например, Великобритания, готовы зачесть сами себе в качестве климатического финансирования помощь, выделяемую ими в рамках программ помощи развитию, а также займы, предоставляемые ими развивающимся странам. Если учитывать только то, что не создает бедным странам дополнительных долгов, то получается, что от цели в 100 миллиардов в год мы еще очень далеко.

На сегодняшний день страны внесли более 81 млн долларов в адаптационный фонд и более 23 млн долларов в Центр климатических технологий (Центр помогает передавать технологии развивающимся странам). Некоторые наблюдатели, комментируя эти цифры, обращают внимание, что некоторые футбольные команды платят больше за трансфер игроков. Поэтому существующий масштаб финансирования в рамках глобального климатического режима выглядит несерьезно, в то время, как негативные последствия климата уже очень остро ощущаются наиболее уязвимыми странами и наносят ощутимый экономический ущерб.

Громких заявлений об увеличении обязательств стран в Марракеше тоже не было. По оценкам UNEP (United Nation Environmental Program – Программа ООН по окружающей среде), текущие обязательства стран-сторон Парижского соглашения в совокупности ведут нас по пути роста средних температур атмосферы Земли на 3 градуса, что угрожает существованию не только малых островных государств, а всего мира в том виде, в котором мы его знаем. Усиления, необходимого срочно, в ближайшие 3-4 года, не происходит, и это ставит под большой вопрос возможность достижения цели в 1.5 градуса в принципе.

Многие важные переговорные вопросы, в том числе разработка новых «гибких» рыночных механизмов, перенесены на более позднее время. Пока остальные страны не могут договориться об общих механизмах, Япония, например, уже создала собственный механизм JCM (Joint Crediting Mechanism, «механизм совместного кредитования») для двусторонних проектов, на своих четких условиях, и активно его продвигает в Азии, что было представлено на ряде мероприятий в рамках переговоров. По мнению ряда экспертов, для России формат двусторонних проектов также является очень привлекательным.

Переговоры о перспективах работы углеродных рынков и об установлении нижнего предела цены на углерод пока не принесли конкретных результатов. (Планы запуска национальных или региональных схем углеродного регулирования есть уже более чем в 90 развитых и развивающихся странах. Около 40 государств и более 20 регионов уже ввели цену на углерод в форме углеродных налогов или запуска рынков сокращений выбросов . В России этот механизм прорабатывается.)

В то время, как идут споры о том, каковы могут быть параметры этих рынков, многие общественные организации (те же «Друзья Земли», «Международная лесная коалиция» и ряд других) выступают против существования углеродных рынков как таковых, против коммодификации природы и «монетизации» процессов (экономики ископаемого топлива), которые очевидно вредны и природе и людям, и от которых надо отказываться как можно скорее.

Предполагается, что разработка правил ПС продлится как минимум до 2018 года, в то время как само соглашение должно начать работать с 1 января 2021 года, после завершения второго периода обязательств в рамках Киотского протокола. В 2018 году должен выйти доклад IPCC о том, что произойдет, если глобальная температура вырастет на 1.5 градуса от доиндустриального уровня.

На данный момент 112 из 197 стран-членов ООН ратифицировали Парижское соглашение. Россия же подтвердила, что приветствует разработку механизмов, но пока не будет ратифицировать ПС и не собирается снижать добычу ископаемого топлива.

Наш официальный путь в климатическое будущее — это ископаемое топливо (с обещанным повышением энергоэффективности), максимальный учет поглощения углерода лесами, развитие АЭС и ГЭС и нанотрубки.

По мнению Ольги Сеновой (Климатический Секретариат Российского Социально-Экологического союза), продекларированный на СОР22 «особый» климатический путь России - это имитация нового пути по старым рельсам, тот же «business-as-usual» без смены курса, без намека на переход к зеленой энергетике, а климатическое соглашение тут как будто не при чем.

Источник: www.rusecounion.ru

 

КАК БУДЕТ РЕАЛИЗОВЫВАТЬСЯ ПАРИЖСКОЕ СОГЛАШЕНИЕ

Переговоры в Марракеше вокруг отчетности стран по выбросам парниковых газов

В середине ноября в Марракеше (Марокко) завершилась очередная сессия климатических переговоров ООН. В ее переговорной части конференция носила скорее технический характер – в частности, началась работа над правилами реализации Парижского соглашения (ПС), утвержденного странами в конце прошлого года в Париже и уже вступившего в силу в начале ноября.

Большую часть времени члены делегаций стран обсуждали формат дальнейшей работы по разработке этих правил – в частности, предполагается, что они будут утверждены к 2018 году, в то время как само ПС начнет действовать после 2020 года. Среди конкретных тем обсуждений были вопросы отчетности стран по выбросам парниковых газов, прозрачности, проверки и подтверждения статистики, а также правила обновления климатических целей стран. Напомним, что пока, в рамках специального приложения к тексту ПС, страны предоставили свои цели снижения выбросов парниковых газов на 2030 год – в дальнейшем горизонты планирования должны обновляться каждые пять лет. Одновременно с объявлением целей страны должны активно выполнять и «домашнюю» работу – разрабатывать стратегии низкоуглеродного развития и планы адаптации.

Стратегии развития

Первыми странами, представившими первые результаты по разработке стратегий низкоэмиссионного экономического развития до 2050 года уже в Марракеше, стали Германия, США, Канада и Мексика. «Разработка такой стратегии предусмотрена и в рабочем плане России, утвержденном Дмитрием Медведевым 3 ноября, там же предусмотрена разработка национального плана адаптации, а также углеродное регулирование, что очень важно для эффективного стимулирования энергоэффективности и внедрения новых технологий», – говорит Алексей Кокорин, руководитель программы «Климат и Энергетика» WWF-России. Также в Марракеше были начаты и переговоры о сути нового экономического (рыночного) механизма устойчивого развития, который сочетал бы в себе функции снижения выбросов с целями устойчивого развития, а также о будущем углеродных рынков. За последние годы в мире появился целый ряд национальных и субнациональных систем углеродного регулирования – по данным Всемирного банка, более 40 стран и 20 регионов установили цену на углерод в виде налога или системы квотирования (рынка). Один из вопросов, также обсуждавшихся в Марракеше, – как связать эти системы, организовав механизмы взаимозачета.

Наконец, важнейшие заявления и планы были озвучены на климатическом саммите в Марокко на полях конференции. 48 развивающихся стран (в том числе Филиппины, Марокко, Тунис, Бангладеш, Вьетнам) объявили о планах перехода на 100-процентную возобновляемую энергетику в период с 2030 по 2050 год. «Из них, вероятно, только Вьетнам и Монголия обладают немалыми запасами ископаемого топлива. Странам альянса именно сейчас нужно делать выбор, а для небольших государств внешние инвестиции в один-два крупных проекта могут кардинально изменить ситуацию в пользу ВИЭ», – считает Алексей Кокорин. Отметим, что прежде всего развивающиеся страны рассчитывают на помощь международного сообщества в виде климатического финансирования. Пока зеленые фонды наполняются не так быстро, как хотелось бы, в Марракеше серьезную подпитку получил лишь Фонд адаптации, средства которого выросли на 81 млн долл. (прежде всего благодаря вкладу Германии).

«Африканские и другие бедные страны настаивали, что им нужна помощь в виде грантов на адаптацию, что кредиты и инвестиции в зеленое экономическое развитие им важны, но не должны составлять львиную долю помощи. В первой версии решения конференции в Марракеше по долгосрочному климатическому финансированию было указание на четырехкратное увеличение средств на адаптацию из государственных или иных источников грантов, предложенное развивающимися странами. Одновременно в документе отмечалось, что идет рост средств, мобилизуемых развитыми странами для помощи развивающимся: в 2013 году – 53 млрд долл., в 2014-м – 61 млрд долл. В версии финального решения от 17 ноября четырехкратное увеличение было заменено на формулировку без чисел – необходимость баланса между финансированием адаптации и предотвращения и т.п. В окончательной версии, принятой конференцией, убраны все числа, кроме упоминания о 100 млрд долл. в 2020 году», – комментирует Алексей Кокорин.

Отметим, что также на климатическом саммите были озвучены потоки международного климатического финансирования в 2013 и 2014 годах. Так, в 2014 году 26,6 млрд долл. было выделено развитыми странами напрямую; 2,5 млрд долл. поступило через РКИК ООН; 16,6 млрд долл. – через многосторонние банки развития; 16,7 млрд долл. – частных средств. Кроме того, был оценен поток средств климатического финансирования от более сильных развивающихся стран, например Китая, в менее развитые. Он составил в 2014 году 7–12 млрд долл. Там же оценен и общий глобальный поток средств климатического финансирования в целом. По разным методикам верхняя граница оценки – 740–930 млрд долл. «Это важный документ, прежде всего показывающий, что методика учета частных средств и финансов, проходящих через многосторонние банки развития, де-факто уже работают, а результаты используются в принятых документах. По мнению ряда экспертов, при продолжении динамики 2013–2014 годов достижение 100 млрд долл. к 2020 году почти гарантировано, а сильно изменить методику и доказать, что этого нет, развивающимся странам не удастся. Поэтому в их давлении на развитые страны акцент должен быть сделан на гарантиях грантовых средств. Так, наименее развитые страны подчеркивали, что если практика не изменится, то на адаптацию придется менее 20% от 100 млрд долл., и настаивали на 50%. Большее или равное выделение средств на адаптацию (в сравнении со средствами на снижение выбросов) демонстрирует ряд стран – Германия, Канада, Нидерланды, Швеция, Швейцария и др., но общая картина, определяемая Японией, США и ЕС, показывает, что на адаптацию идет не более 20%», – полагает эксперт.

Еще одним важным событием переговоров в Марракеше стали объявления целого ряда субнациональных акторов, в том числе регионов и городов, а также компаний, о дальнейших планах снижения выбросов, перехода на ВИЭ, внедрения элементов низкоэмиссионного развития и циклической экономики. Одна из важнейших задач переговорного процесса ООН на ближайшие годы – также «впитать» и связать все эти имеющиеся, часто разрозненные, инициативы с целью интеграции климатических усилий в единое поле.

Влияние Парижского соглашения на мировую экономику и энергетику

Среди основных, как правило, косвенных последствий влияния ПС на мировую энергетику выделяется три. Первое – активное развитие ВИЭ. Напомним, что, по данным Всемирного энергетического агентства, в 2015 году инвестиции в электроэнергетические мощности на основе ВИЭ превысили вложения в станции, работающие на ископаемом топливе. Также в конце октября МЭА пересмотрело ранние прогнозы развития сектора – сейчас аналитики агентства предполагают, что ВИЭ останется самым быстрорастущим сектором электроэнергетики, глобальная доля которого вырастет с 23 до 28% к 2021 году. При этом затраты как в солнечной, так и ветряной энергетике будут продолжать снижаться, по данным МЭА, на 25 и на 15% соответственно.

Правда, по данным Bloomberg New Energy Finance, за первые несколько месяцев инвестиции в ВИЭ глобально все-таки снизились – на 23% за первое полугодие по сравнению с аналогичным периодом прошлого года. Ряд аналитиков считает это своеобразной коррекцией рынка после бурного роста, кроме того, играют свою роль и сохраняющиеся низкие цены на традиционные энергоносители, а также снижение господдержки сектора ВИЭ, правда, в основном на развитых рынках. Одновременно с этим ускоряется рост вложений институциональных инвесторов в сектор прежде всего в быстро развивающихся странах.

Второе основное косвенное последствие ПС – растущий процесс дивестиций (2,4 трлн долл. в 2015 году, 3,4 трлн долл. за прошедшие месяцы 2016 года), а именно изъятия инвестиций из сектора ископаемого топлива, прежде всего институциональными инвесторами, пенсионными фондами, страховыми компаниями, администрациями городов и университетов, – также существенно влияет на рынок, так как средства соответственно направляются в ВИЭ и чистые технологии.

Наконец, третье важнейшее последствие – рост требований к компаниям по раскрытию данных о выбросах парниковых газов по всей производственной цепочке. Их все чаще начинают предъявлять международные фондовые площадки, инвесторы, потребители.

По мнению целого ряда экспертов, ПС прежде всего затронет именно угольный сектор. «Угля будет все меньше потребляться в США, ЕС, Китае. Даже консервативное МЭА предполагает в своем World Energy Outlook 2016, что пик потребления угля был пройден Китаем в 2013 году. В то же время в Индии и ряде стран АТР в краткосрочной перспективе потребление угля, вероятно, будет расти», – считает экономист Владимир Сидорович. Представленный на конференции в Марракеше доклад «Углеродный капкан: как международное угольное финансирование подрывает Парижское соглашение и развитие чистой энергетики», подготовленный Советом по защите природных ресурсов (NRDC, США), также подтверждает этот тезис, говоря о том, что ряд стран (в том числе Япония, Китай, Германия и Южная Корея), сокращая угольные мощности в своих странах, продолжают вкладывать в сектор, экспортируя угольные технологии в развивающиеся страны.

Еще один доклад, также представленный в Марракеше, – «Последствия Парижского соглашения для использования угля в секторе энергетики», подготовленный Climate Analytics, – также говорит о том, что для достижения целей ПС развитые страны должны «выйти» из угля к 2030 году, Китай – к 2040 году, другие развивающиеся страны – к 2050 году.

Ольдаг Каспар, руководитель направления низкоуглеродной политики в Германии и ЕС немецкой экспертной организации Germanwatch, также отмечает, что производство электроэнергии на основе угля в Германии, достигшее пика на рубеже 2012/2013 годов, снижается уже третий год подряд. Также в середине ноября о планах закрытия угольных электростанций к 2025 году объявила Великобритания и (к 2023 году) Франция. Позднее власти Канады также сообщили о планах запрета угольных электростанций, не оснащенных системами хранения и улавливания углерода к 2030 году. «Как и в случаях с Францией и Великобританией, отказ от использования угля в Канаде в целом не является сверхсложной задачей – дело в том, что уже сегодня около 80% электроэнергии здесь производится низкоуглеродными способами, в первую очередь гидроэнергетикой (ГЭС производят около 60% электричества в стране, а канадская гидроэнергетика с установленной мощностью около 80 ГВт занимает второе по размерам место в мире). Крупнейшая провинция Онтарио еще в 2014-м отказалась от использования угля. В то же время четыре региона достаточно сильно зависят от этого сырья. Альберта является крупнейшим потребителем угля по объему, здесь расположено пять из шести крупнейших угольных электростанций Канады. А в Новой Шотландии и Саскачеване доля угля в производстве электроэнергии доходит до 40%. Поэтому на региональном уровне без некоторых трудностей перехода не обойдется. К 2030 году 90% электроэнергии в Канаде должно производиться на основе источников с нулевыми выбросами парниковых газов. Оставшиеся 10% предположительно придутся на природный газ и (в крайне незначительных объемах) нефть», – комментирует Владимир Сидорович.

В целом, говоря об энергобалансе будущего (на 2040 год), последний прогноз МЭА предсказывает дальнейший рост ВИЭ (до 37%) и природного газа (на 50% от уровня 2015 года, в результате чего газ обойдет уголь), небольшой рост потребления нефти (до 103,5 млн барр. в день с текущего уровня в 92,5 млн барр. в день), а также ежегодный рост выбросов парниковых газов в 0,5% от сектора энергетики.

Последствия для экономики РФ

«Сырьевая модель экономики перспектив не имеет – нефтегазовый бизнес находится в патовой ситуации: низкие цены на сырье не позволяют делать новые инвестиции, а высокие цены на сырье ускоряют внедрение альтернативных и безуглеродных технологий, благо они уже достигли коммерческой зрелости. Необходимо развивать внутренний рынок и создавать стоимость вне сырьевой отрасли – на это должна быть направлена деятельность правительства, а не на гадание на «нефтяной гуще», – полагает Владимир Сидорович.

Как отмечают эксперты, последствия для экономики РФ от Парижского соглашения будут в любом случае довольно серьезными, правда, не в результате ратификации, а в результате изменения мировой конъюнктуры – падения спроса на ископаемое топливо, рост доли ВИЭ, роста требований к углеродной отчетности по всей цепочке выбросов, сложностей с доступом на рынки для углеродоемкой продукции. Тем не менее не одна РФ оказывается в такой ситуации.

Ловушка нефтегазовых доходов

Как рассказывает Григорий Юлкин из Международного центра устойчивого энергетического развития под эгидой ЮНЕСКО (МЦУЭР), на конференции в Марракеше Канада провела ряд мероприятий, связанных с поиском путей выхода из ловушки нефтегазовых доходов. «На серии встреч, на которых специальным приглашенным гостем являлась Шеннон Филипс, министр окружающей среды и парков провинции Альберта, глубоко обсуждались вопросы, связанные с политикой, проводимой в отношении снижения выбросов парниковых газов. Здесь необходимо учесть, что Альберта считается крупнейшим источником нефтегазовых ресурсов для США и одним из наиболее значимых источников доходов национального бюджета Канады», – рассказывает эксперт. В частности, в Марокко обсуждались финансово-экономические риски нефтегазовых компаний, вытекающие из проводимой политики по снижению выбросов, отношения компаний к заданному направлению, фактические последствия на федеральном уровне и возможностях принятия этой политики для всей страны.

Угольный сектор России

В то же время, комментируя перспективы угольного сектора в РФ, представители Сибирской генерирующей компании считают, что в ближайшее время ВИЭ не смогут полностью заменить собой угольные мощности. «С одной стороны, по причине нестабильности выработки зеленой энергетики, которая по-прежнему резервируется традиционными источниками, с другой – в связи с тем, что угольные ТЭЦ производят не только электрическую, но и тепловую энергию, во многих городах Сибири, где работает наша компания, других источников для выработки тепла просто нет, а стоимость тепловой энергии на альтернативных источниках, например электрокотельных, в разы дороже», – отмечают в компании. Одновременно с этим «с точки зрения снижения выбросов отрасль теплоснабжения в России имеет огромный потенциал, но при существующем законодательстве и уровне тарифов ни потребители, ни производители не заинтересованы в экономии ресурсов.

Атом и гидроэнергетика

Отметим, что на конференции ООН в Марракеше как представители официальной делегации, так и присутствующие компании (в том числе Росатом и РУСАЛ) говорили и о перспективах использования атомной и гидроэнергетики в качестве низкоуглеродной. Так, в частности, представители Росатома сообщили, что АЭС, работающие в РФ, предотвратили выбросы парниковых газов в объеме 250 млн т СО2-эквивалента, что приблизительно равно выбросам всего автомобильного парка в стране за два года. Представители РУСАЛа также рассказали в Марракеше о плюсах использования гидроэнергетики в качестве низкоуглеродного решения.

В «Евросибэнерго», производящей около трети электроэнергии на основе ГЭС, также говорят о потенциале развития сектора в качестве «способа уменьшить углеродный след энергетики».

«Россия занимает второе место в мире по запасам гидроэнергетических ресурсов, однако они используются лишь на 20%, тогда как в развитых странах мира, таких как США, Канада, Франция, Швейцария и многих других, этот показатель составляет от 50 до 90%», – отмечают в компании, одновременно предлагая гидроэнергетику в качестве «стабилизирующей базы» для других видов ВИЭ с целью покрытия пиковых показателей потребления. «ГЭС в отличие от ветряных и солнечных станций способны обеспечить стабильный уровень поставок электроэнергии, позволив активнее использовать энергию других ВИЭ, зависящих от погоды», – говорят в компании.

По данным «Евросибэнерго», за последние 15 лет компания почти вдвое снизила выбросы парниковых газов путем модернизации ГЭС, в том числе постепенно замещая энергию угольных станций, перевода котельных на газ, а также снижения уровня потерь в сетях. «Сейчас мы проводим масштабную модернизацию сибирских ГЭС, которая позволит уже к 2018 году увеличить производство энергии на них на 1,5 млрд кВт-ч в год без увеличения использования объемов воды, что сопоставимо со строительством в Сибири новой гидростанции. Это позволит отказаться от сжигания еще около 800 тыс. т угля и уменьшить выбросы парниковых газов на 2 млн т в год», – говорят в компании.

Отметим, что перспективы использования как атомной, так и крупной гидроэнергетики также вызывают критику ряда экологов и экспертов – ввиду внешних экологических и социальных издержек, которые часто не учитываются в подобных проектах.

Ангелина Давыдова,
директор АНО «Русско-немецкое бюро экологической информации», экологический журналист, публикующийся в российских и международных СМИ, преподаватель СПБГУ, участник климатического переговорного процесса ООН с 2008 года
(Независимая газета, 13.12.2016)

 

САММИТ МАЛЫХ РЕШЕНИЙ. В МАРОККО ЗАВЕРШИЛАСЬ КОНФЕРЕНЦИЯ ООН ПО КЛИМАТУ

Конференция в Марракеше стала первым крупным климатическим саммитом ООН после утверждения в 2015 году в Париже нового глобального климатического договора, что стало заметным успехом климатического процесса ООН после долгих лет переговоров. Эйфория от принятия Парижского соглашения во многом определяла характер переговоров в Марокко — от Марракеша ждали не новых прорывов, а скорее системной и подробной разработки правил реализации нового соглашения. Впрочем, со второго дня конференции, после новостей о результатах выборов американского президента, и до ее окончания обсуждение перспективы климатической политики США при Дональде Трампе не прекращалось. Практически любое высказывание ведущих переговорщиков и экспертов не обходилось без анализа и прогнозов соответствующей политики его администрации. Финальный документ конференции (Марракешская декларация по климатическому действию), призывая страны к дальнейшему снижению выбросов в рамках их возможностей и потребностей, по мнению некоторых наблюдателей, в том числе был адресован и Дональду Трампу. В своих финальных речах президент конференции, глава МИД Марокко Салахеддин Мезур и премьер-министр Фиджи Франк Баинимарама призвали Дональда Трампа «серьезно отнестись» к изменению климата, рассчитывая на его «прагматизм» и «приверженность международным обязательствам ради будущего планеты».

Несмотря на важность внешних политических событий, работа на конференции в основном касалась создания и утверждения правил реализации Парижского соглашения (ПС). Договоренности, в частности, уже достигнуты в вопросах отчетности, прозрачности статистики по выбросам, а также обновления климатических целей (страны должны делать это каждые пять лет). Многие важные вопросы, в том числе разработка новых рыночных механизмов стимулирования низкоуглеродного развития, остались в дальнейшей работе на ближайшие два года. По данным «+1», развивающиеся страны выступали за создание нового механизма в качестве копии механизма чистого развития, действовавшего во время Киотского протокола. Однако некоторые развитые страны, включая РФ, резко опротестовали его. Например, по мнению представителей российской делегации, новый механизм должен быть открыт для всех участников, а не только для развивающихся стран.

Переговоры о новых формах экономической поддержки климатических инициатив были перенесены на следующую сессию (пройдет в Бонне в конце 2017 года). Переговоры о будущем углеродных рынков (в частности о том, как связать углеродные рынки, существующие на национальных и региональных уровнях) также пока не принесли конкретных результатов. Некоторые страны выступали за создание централизованного мирового углеродного рынка, другие участники переговоров продвигали идею более гибкого подхода, который позволял бы объединять рынки только тем странам, которые достигают договоренностей о сотрудничестве.

Предполагается, что разработка правил ПС продлится не менее чем до 2018 года, в то время как само соглашение должно начать работать после 2020 года. В Марракеше была утверждена и «дорожная карта» дальнейшей работы над ПС: во время конференции в Марокко 11 стран объявили о ратификации ПС, и общее число ратифицировавших стран достигло 111, которые ответственны за 77% глобальной парниковой эмиссии.

Амбиции регионов и городов

В рамках Марракешской конференции страны также представили собственные инициативы снижения выбросов парниковых газов. Так, 47 развивающихся стран (43 — члены форума наиболее уязвимых к изменению климата государств и другие развивающиеся страны, в том числе Филиппины, Бангладеш, Тунис, Марокко, Вьетнам) объявили о цели достичь 100-процентной возобновляемой энергетики к 2030–2050 годам. Об аналогичных планах заявил и ряд компаний, в том числе ИКЕА (к 2020 году) и «Марс».

Объединение субнациональных правительств (городов и регионов) — Under2 Coaltition, в которую входят 165 членов с совокупным ВВП $26 трлн и населением около миллиарда человек, объявили о планах снижения эмиссий парниковых газов по меньшей мере на 80% к 2020 году. Германия, Канада, Мексика и США представили планы долгосрочного низкоуглеродного развития до 2050 года. При этом США и Канада разрабатывают сценарии снижения эмиссий на 80% от уровня 2005 года, Германия — на 80–95% от уровня 1990 года, Мексика — на 50% от уровня 2000 года.

Вместе с этим 130 мэров городов со всего мира подписали Milan Urban Food Policy Pact (Миланский пакт о городской продовольственной политике). Он призывает к созданию устойчивых систем распределения продовольствия в городах и упрощения доступа жителей крупных мегаполисов к качественной здоровой еде, а также снижению потерь продовольствия и продовольственных отходов. Ряд международных фондов запустил набор инициатив, поддерживающих развитие низкоуглеродного энергоэффективного транспорта в городах. Одна из них — The Global Fuel Economy Initiative (Глобальная инициатива экономии топлива). Она оказывает финансовую поддержку проектам в 40 развивающихся странах мира. А проект Mobilise Your City («Мобилизируй свой город») собрал $35 млн на создание экологически устойчивых систем городской мобильности, включающих городской общественный электротранспорт, велоинфраструктуру, а также программы совместного пользования автомобилями в Марокко и Камеруне.

Вместе с тем число частных компаний, участвующих в коалиции We Mean Business (ее участники берут на себя добровольные амбициозные климатические обязательства), удвоилось за последний год, достигнув 740 предприятий с общей рыночной капитализацией более $8 трлн. А крупная индийская цементная компания Dalmia Cement и швейцарская страховая группа Helvetia взяли на себя обязательства перейти на 100-процентно возобновляемую энергетику по всей цепочке поставок. Другая швейцарская страховая группа — Swiss Re — взяла обязательства удвоить свою энергетическую производительность.

Большая часть инициатив компаний представлялась на «сопутствующих мероприятиях» конференции в Марракеше. «Основную массу этих мероприятий объединяет одно и то же — озабоченность неадекватными действиями правительств своих стран в рамках конвенции: особенно выделяются неадекватность целей, неадекватность политики, недостаточная детализация»,— считает Григорий Юлкин из Международного центра устойчивого энергетического развития под эгидой ЮНЕСКО (МЦУЭР).

Целевое недофинансирование

На сегодняшний день страны внесли более $81 млн в Фонд адаптации (большая часть вклада поступила от Германии) и более $23 млн в Центр климатических технологий (помогает передавать технологии развивающимся странам). Глобальный экологический фонд, в свою очередь, объявил о выдаче $50 млн помощи на инвентаризацию, раскрытие и верификацию информации о выбросах парниковых газов 11 развивающимся странам. В 2016 году фонд одобрил 20 таких проектов стоимостью $188,7 млн.

Зеленый климатический фонд ООН одобрил два первых проекта на разработку национальных планов адаптации — для Либерии и Непала. Всего ожидается, что 20 стран получат поддержку от фонда на разработку аналогичных программ (стоимость каждой составляет около $3 млн). Объем средств фонда для такого финансирования в ближайшее время должен вырасти до $2,5 млрд. В Марокко также был запущен и первый частно-государственный фонд с общим капиталом около $500 млн. Он создан американской The Lightsmith Group, африканским фондом BeyA Capital и Глобальным экологическим фондом. Предполагается, что средства фонда пойдут на адаптацию и укрепление устойчивости к негативным климатическим изменениям. Всемирный банк же объявил о планах финансирования климатических программ в регионе Северной Африки и Ближнего Востока до $1,5 млрд в год к 2020 году. А ПРООН запустила инициативу по поддержке и восстановлению болот, ряд стран (Индонезия, Колумбия) взял на себя более жесткие обязательства по снижению вырубки лесов.

ЕС также запустил новый Европейский фонд для устойчивого развития, который будет работать в Африке и странах—соседях ЕС, чтобы помочь им реализовать цели устойчивого развития (ЦУР) ООН. Общий капитал фонда — около €4,1 млрд. Предполагается, что инициатива также привлечет порядка €44 млрд частных и региональных вложений до 2020 года. Средства фонда будут направлены на техническую помощь местным властям и компаниям в подготовке проектов для банковского финансирования, реформе законодательства и экономического управления, а также улучшении деловой среды и поддержке целевых инвестиций в сектора, связанные с реализацией ЦУР.

Отметим, что пока обозначенные объемы финансирования далеки от обещанных развитыми странами и международными организациями $100 млрд в год к 2020 году на снижение углеродных выбросов и адаптацию к негативным последствиям изменения климата развивающихся стран. На этом фоне лидеры африканских стран запустили собственную инициативу — Africa Renewable Energy Initiative (AREI). Ее цель — добавить 10 Гвт мощности ВИЭ к 2020 году и еще 300 Гвт к 2030 году, в том числе благодаря частным инвесторам из региона, а не только средствам, выделяемым на международное развитие.

Макроэкономические последствия

Конференция в Марракеше закрепила уже наметившиеся в последние годы глобальные тенденции в низкоуглеродном развитии. Несмотря на вероятное охлаждение климатической политики США, все больше стран, регионов и компаний объявляет об амбициозных целях снижения выбросов. Даже в случае временной паузы в климатической политике США эти процессы не остановятся в других странах, полагают эксперты. Исследователь экономики развития из Университета ООН Чанниг Арндт полагает, что лидером в низкоуглеродном развитии в мире в ближайшие годы вполне может оказаться Китай.

Быстроразвивающиеся страны и США остаются основными драйверами сектора ВИЭ, и ввод новых мощностей будет только увеличиваться. Самые бедные страны пока полагаются в вопросе развития энергетики на международное финансирование или частных инвесторов из других стран. Несмотря на то что многие наблюдатели предсказывают закат эры угля, многие лидеры в области ВИЭ в своих странах (в частности Китай, Япония, Южная Корея и Германия) снижают потребление угля «дома», но продолжают инвестировать в сектор в других странах. По данным Совета по защите природных ресурсов США (NRDC), лидерами угольного финансирования являются Китай ($25 млрд), Япония ($21 млрд), Германия ($9 млрд) и Южная Корея ($7 млрд). Их общий объем вложений составляет 80% всех инвестиций в добычу и сжигание угля в G20.

По мнению Григория Юлкина из МЦУЭР, основной движущей силой коренных изменений в глобальной экономике станут институциональные инвесторы, обеспечивающие в том числе денежные потоки на площадках фондовых бирж. Второй крупный драйвер — выведение инвестиций из сектора ископаемого топлива и их вложение в ВИЭ и чистые технологии, в том числе компаний, инвестиционных и пенсионных фондов, страховых компаний, администраций городов, регионов. Третья важная тенденция — дальнейшее развитие корпоративной углеродной отчетности в контексте необходимости расширения ее границ по показателям выбросов парниковых газов по всей цепочки поставок — со стороны инвесторов, потребителей и фондовых площадок. Наконец, четвертая важная тенденция — активное подключение к низкоуглеродному развитию других секторов, а не только энергетики, в том числе цементной, химической промышленности, а также металлургии — как в области политики по снижению выбросов парниковых газов и раскрытия информации о них, так и в области снижения энерго- и ресурсоемкости производства.

«Действительно, многие страны—участники саммита, в том числе США, задекларировали амбициозные цели и планы в области низкоуглеродного развития. Вместе с тем проявились и основные препятствия для реализации адаптационной поддержки развивающимся странам и преобразований в структуре экономики для перехода к низкоуглеродным стратегиям»,— заключает, в свою очередь, эксперт группы по оказанию услуг в области корпоративного управления и устойчивого развития KPMG Владимир Лукин. По его мнению, основным препятствием остаются финансовые риски — несмотря на общее «потепление» инвестиционного климата в пользу низкоуглеродных проектов и адаптации. «Представители финансовых институтов, с одной стороны, говорят о готовности мобилизации значительных ресурсов, с другой стороны, механизмы снижения рисков и эффективного контроля средств пока остаются в стадии разработки»,— отмечает Владимир Лукин.

Ангелина Давыдова, Марракеш

Источник: http://plus-one.kommersant.ru/blog/economy/sammit-malyh-resheniy

22.11.2016

 

ЧЕМ ОТЛИЧИЛАСЬ РОССИЯ НА КЛИМАТИЧЕСКИХ ПЕРЕГОВОРАХ ООН В МАРРАКЕШ

Россия занимает пятое место в мире по объему совокупных выбросов парниковых газов, но не торопится ратифицировать Парижское соглашение. На климатической конференции ООН в Марокко российские чиновники презентовали планы поддержки энергоэффективности и ВИЭ в стране, а представители российских компаний — стратегии низкоуглеродного развития.

«Лидерами нам быть не светит»

На конференции в Марракеше специальный представитель президента РФ по климату Александр Бедрицкий в очередной раз подтвердил отсутствие у Москвы планов быстрой ратификации Парижского соглашения по климату (ПС), которое уже ратифицировали 111 стран. «Пока нет разработанных механизмов, потому смысла раннего вступления, кроме политических лозунгов, также нет. Страны, которые уже ратифицировали ПС, сделали это ради имиджа, они хотят выглядеть лидерами — но в условиях, когда против нас приняты санкции, которые затрагивают в том числе и природоохранную область, лидерами на фоне ЕС и США нам быть не светит вне зависимости от того, ратифицируем мы или нет»,— считает он. Россия также не намерена уменьшать использование углеводородов, но сосредоточится на энергосбережении, развитии ВИЭ (введение солнечных, ветряных и малых ГЭС общей мощностью 6 ГВт к 2024 году), использовании природного газа, а также на «предотвращении выбросов и увеличении стоков в лесной экосистеме нашей страны», подтвердил чиновник (подробнее см. здесь).

О планах поддержки энергоэффективности и ВИЭ в рамках специального мероприятия на конференции рассказывал директор департамента госрегулирования тарифов, инфраструктурных реформ и энергоэффективности Минэкономики Ярослав Мандрон. Энергоэффективность в очередной раз объявлена приоритетом и прежде всего она касается ЖКХ, теплоэнергетики, жилого сектора. Новая программа, которую разрабатывает министерство, требует не менее €100 млрд инвестиций в ближайшие 15–20 лет. Господин Мандрон говорил и о необходимости развития рынка энергосервисных контрактов, и в целом о необходимости перезагрузки рынка электроэнергетики. По мнению чиновника, в условиях, когда в энергосистеме РФ существует профицит мощности 22 ГВт, новые мощности не столь важны — важнее обновить основные фонды и модернизировать имеющуюся инфраструктуру.

Представитель министерства рассказал и о дальнейших планах развития системы углеродного регулирования в РФ, которая пытается «найти баланс между надзорными и стимулирующими методами». По словам чиновника, до 2030 года будет реализовываться сценарий «мягких мер» снижения выбросов, после чего потребуется система более жесткого надзора и регулирования эмиссий. Мягкие меры сводятся к той же энергоэффективности и сокращению потребления топлива. Если все указанные меры в области энергоэффективности и регулирования парниковых эмиссий будут реализованы, к 2050 году уровень выбросов в РФ может не превысить 60–62% от показателей 1990 года, подсчитали в министерстве.

В планы страны по развитию возобновляемой энергетики — 1,5 ГВт солнечной энергии к 2020 году и 3,5 ГВт ветра к 2025 году. «В глобальной перспективе это, к сожалению,— нуль. У РФ самые скромные планы развития ВИЭ и в относительном, и даже в абсолютном выражении среди всех сколько-нибудь заметных в мировой экономике стран»,— пояснил «+1» директор Института энергоэффективных технологий в строительстве Владимир Сидорович.

Отказ от снижения выбросов углеводородов, нератификация ПС и активное участие российских компаний атомной отрасли в климатических переговорах вызвали недоумение со стороны независимых наблюдателей. В результате РФ получила две антинаграды «Ископаемое дня», присуждаемые сетью неправительственных организаций Climate Action Network, которые объединяют 1100 общественных организаций из разных стран.

Георгий Сафонов из ВШЭ также говорит о неоднозначности продвигаемых Россией основных решений проблемы изменения климата — атомной и большой гидроэнергетики. Полагая, что обе технологии (прежде всего атомная) являются крайне дорогостоящими, в обоих случаях не учитываются внешние экологические и социальные издержки, кроме того, в случае РФ оба вида энергетики уже практически достигли потолка мощностей. По мнению же Георгия Юлкина из Международного центра устойчивого энергетического развития под эгидой ЮНЕСКО (МЦУЭР), вклад России сильно недооценен в силу неосведомленности экспертного сообщества о достижениях российских компаний. «Это сигнал для наших промышленников, которым необходимо мобилизовать свои усилия по повышению осведомленности потребителей своей продукции в России и за рубежом»,— подчеркнул он.

Бремя несоответствия

Напомним, именно опасения российских промышленников последствий Парижского соглашения во многом удерживают страну от его ратификации. «У нас в стране бизнес очень пугается бремени. Я думаю, что налоги (углеродные.— «+1») — далеко не самый эффективный инструмент. Достаточно посмотреть на пример Австралии, которая сначала ввела, а потом отменила углеродной налог. Любые такие разговоры вызывают серьезные волнения у компаний, которые не подготовлены к увеличению бремени, потому любые меры регулирования и стимулирования надо вводить после долгих консультаций и согласований«,— заявил «+1» Александр Бедрицкий.

Из присутствовавших в Марракеше российских компаний планы низкоуглеродного развития представил в том числе «Росатом». По словам представителя компании Кирилла Комарова, работающие в РФ АЭС предотвратили выбросы 250 млн тонн СО2 в 2015 году, что сопоставимо с выбросами всего автопарка РФ за два года. Он также отметил, что уже десять стран включили атомную энергетику в свои национальные стратегии низкоуглеродного развития, рассказав о планах выхода на безотходную технологию генерации в рамках замкнутого производственного цикла (когда топливо будет использоваться практически бесконечно), и обнародовал планы компании инвестировать в ветровую энергетику в РФ. О планах вкладываться в ветровую генерацию говорили и представили «Роснано», заявив о намерении построить первую сетевую ветроэлектростанцию и завод по производству лопастей для ветряков (совместно с финской компанией Fortum) в РФ в Ульяновской области. А представители «Русала» рассказали об использовании гидроэнергетики в качестве низкоуглеродного решения для снижения нагрузки на климатическую систему. Активными участниками саммита оказались представители «Газпрома» и НОВАТЭКа, организовавшие совместно с Фондом имени Вернадского выставочный стенд, который повествует о вкладе РФ в устойчивое развитие в мире (в основном благодаря добыче и использованию природного газа, а также атомной энергии).

Ангелина Давыдова, Марракеш

Источник: http://plus-one.kommersant.ru/blog/economy/iskopaemym-toropitsya-nekuda

22.11.2016


КЛИМАТУ РАЗРАБОТАЛИ ИНСТРУКЦИИ. РОССИЯ ПРОДОЛЖИТ ПРИСМАТРИВАТЬСЯ К ПАРИЖСКОМУ СОГЛАШЕНИЮ

На климатической конференции ООН в Марракеше согласованы первые правила реализации Парижского климатического соглашения. Готова "дорожная карта" для дальнейшей работы, 47 развивающихся государств объявили о планах полного перехода на возобновляемую энергетику, еще четыре представили планы низкоуглеродного развития. Однако развитые страны лишь незначительно нарастили объем "климатического" финансирования. Россия же на конференции подтвердила, что не будет ратифицировать соглашение в ближайшие годы и не снизит добычу углеводородов — хотя и займется альтернативными путями снижения выбросов за счет энергоэффективности, лесовосстановления и развития АЭС и ГЭС.

На конференции в Марракеше страны Парижского соглашения (ПС, начнет действовать с 2020 года) начали практическую работу по разработке правил его реализации. По словам участвовавшего в переговорах представителя МИД РФ Олега Шаманова, одобрена "дорожная карта" и достигнуты договоренности об углеродной отчетности, обновлении климатических целей и прозрачности обязательств. "Важно, что дальнейшие переговоры до 2018 года включительно будут проходить в формате, обеспечивающем полноценное участие с правом голоса всех стран — как ратифицировавших, так и не ратифицировавших пока Парижское соглашение",— отметил он.

РФ, напомним, соглашение не ратифицировала. Глава российской делегации в Марокко, советник президента по климату Александр Бедрицкий подтвердил, что это произойдет только после выработки правил его реализации и анализа их влияния на экономику РФ (подробнее о позиции РФ в Марракеше см. http://plus-one.kommersant.ru). Наблюдатели не скрывали досады. "Когда 18 стран G20 ратифицируют соглашение, а только мы и Турция нет — это говорит о неграмотности и недальновидности",— сетовал глава программы "Климат и энергетика" WWF-России Алексей Кокорин. Отметим, что ПС ратифицировали 111 государств, на которые приходится 77% глобальных выбросов.

Российские мероприятия в Марокко были призваны продемонстрировать, что РФ не отказывается от "климатической" повестки полностью. Так, "Росатом" представил оценки вклада в низкоуглеродное развитие атомной энергетики, "Роснано" второй год подряд презентовало одностенные углеродные нанотрубки и планы развития ветроэнергетики, а "Русал" — преимущества ГЭС в отсутствии выбросов. По словам главы департамента Минэкономики Ярослава Мандрона, правительство РФ работает и над мерами углеродного регулирования, пытаясь "найти баланс между надзорными и стимулирующими методами". Жесткая система надзора и регулирования выбросов появится в РФ к 2030 году, пока же ключевым элементом экологической политики остаются энергоэффективность и экономия топлива. Объем рентабельных инвестиций в снижение выбросов (прежде всего в ЖКХ) чиновник оценил в €100 млрд на 15-20 лет. Если все меры будут реализованы, к 2050 году уровень выбросов в РФ может не превысить 60-62% от показателей 1990 года, отметил он. Однако эти декларации не помогли российской делегации избежать осуждения активистов — РФ получила две антинаграды "Ископаемое дня", присуждаемые сетью НКО Climate Action Network (более 1,1 тыс. общественных организаций со всего мира).

Сами развивающиеся страны, для которых участие в соглашении означает доступ к "климатическому" финансированию за счет развитых, не скупились на обещания. 47 стран--членов Форума государств, наиболее уязвимых для климатических изменений (в том числе Вьетнам, Бангладеш, Камбоджа, Коста-Рика, Кения, Танзания), пообещали полностью перейти на возобновляемую энергетику к 2030-2050 годам. Потенциальные же доноры (США, Канада и Германия) представили планы "низкоуглеродного" развития до 2050 года — сценарии снижения эмиссий на 80% от уровня 2005 года (Германия — на 80-95% от уровня 1990 года).

Заметного же прогресса в финансовых вопросах достигнуто не было. "Страны не готовы, чтобы численные параметры помощи были прописаны в решениях ООН", — отмечает господин Кокорин, поэтому поддержка "климатических" проектов пока далека от обещанных к 2020 году $100 млрд в год. Так, Фонд адаптации пополнился на $81 млн (в основном за счет Германии), Центр климатических технологий (занимается трансфером технологий развивающимся странам) получил $23 млн. Эксперты, впрочем, говорят о том, что необходимый объем средств достижим — если к взносам стран добавить инвестиции, кредиты и займы, но методику учета "климатических" средств только предстоит разработать на следующих переговорах.

Ангелина Давыдова, Марракеш

(Коммерсантъ, 22.11.2016)

 

Для справки:

По ссылке текст решения COP22 на русском:

http://unfccc.int/resource/docs/2016/cop22/rus/l12r.pdf

По этой ссылке текст решения первой встречи сторон Парижского соглашения (на английском):

http://unfccc.int/resource/docs/2016/cma1/eng/l03.pdf