1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Единая жизнь разных цивилизаций. К 95-летию со дня рождения Н.Н. Моисеева

MOISEEV...Москва, 17–22 августа 1987 года. В Московском университете на Ленинских горах проходит VIII Международный конгресс по логике, методологии и философии науки. В большом актовом зале негде яблоку упасть. Все ждут выступления Ильи Романовича Пригожина с докладом «Необратимость научного знания». Его выступление — сенсация конгресса. Докладчик только что с самолета: работает в ряде стран на двух континентах. Наконец он прибыл. Небольшого роста, элегантной наружности и с чувством собственного достоинства. Он еще не забыл русскую речь, но доклад произносит на английском языке, извинившись перед собравшимися. Ему назначили сразу двух оппонентов: физика Ю.Л. Климонтовича и математика Н.Н. Моисеева.

Слово предоставляется Никите Николаевичу Моисееву. Посетовав, что его не предупредили о необходимости оппонировать Пригожину, он вскоре переходит к своей излюбленной теме, которой живет в последнее время. Он самостоятельно пришел к идее самоорганизующихся систем и теперь занимается изучением и моделированием самой сложной самоорганизующейся системы — биосферы. Он полагает, что биосфера Земли является фрагментом единого синергетического мирового процесса, законы которого лежат за пределами доступных нам сегодня знаний и измерений, что позволяет считать их постоянными...

(Вернемся несколько назад. Моисеев и ранее высказывался по «Пригожинской тематике». В частности, указывал, что создателем неравновесной термодинамики еще в 1931 г. стал голландский физик Л. Онсагер. Им был найден некий функционал, который получил название потенциала рассеивания. В 1947 г. Илья Пригожий другим путем вывел принцип, который и назвал принципом минимума производства энтропии. В 1970-х годах венгерский физик И. Дьярмати показал, что оба эти принципа при известных условиях являются эквивалентными, и принцип Пригожина следует из принципа Онсагера.

Справедливости ради следует отметить, что диссипативные системы и самоорганизующиеся процессы в них были открыты в бельгийской школе И.Р. Пригожина на основе наблюдений за образованием песчаных дюн, облаков, вихрей на воде, химических реакций и т. п., на данных экспериментов Б.Н. Белоусова и A.M. Жаботинского, а не только чисто теоретически. При этом была построена математическая модель самоорганизующихся процессов — «брюсселятор» (по городу Брюссель). Что же касается книг Пригожина «Возвращенное очарование мира», «Порядок из хаоса» и др., то они не лишены элементов научной романтики, привнесенной в них очаровательной Изабеллой Стенгерс — философом и соавтором Пригожина. Можно также вполне согласиться с Н.Н. Моисеевым, что использование принципов Онсагера–Пригожина оказалось «на деле весьма ограниченным», особенно в отношении изучения живых систем.)

...Однако на конгрессе, о котором идет рассказ, Моисеев отбросил все возражения и замечания Пригожину и приступил к изложению своих изысканий. Свое сообщение он назвал «Оправдание единства».

Особую роль в мировом эволюционном процессе играет принцип минимума диссипации энергии: если допустимо не единственное состояние системы (процесса), а целая их совокупность, то реализуется то состояние, которому отвечает минимальное рассеивание энергии (или, что-то же самое, минимальный рост энтропии). Этот принцип минимума диссипации энергии есть всего лишь частный случай значительно более общего принципа экономии энтропии. В природе все время возникают структуры, в которых энтропия не только не растет, но и локально уменьшается. Поскольку убывание энтропии возможно только за счет поглощения внешней энергии, то отбор благоприятствует тем структурам, которые способны в максимальной степени поглощать внешнюю энергию.

Такими структурами, созданными эволюцией жизни на нашей планете, являются популяции всех видов, сообщества, или биоценозы, и сама биосфера. Биологическая эволюция, подобно космической и химической, происходит в открытых системах в условиях, далеких от равновесия. Конечной физической причиной эволюции является отток энтропии в окружающую среду. Неравновесные процессы в изолированной системе сопровождаются ростом энтропии, они приближают систему к состоянию равновесия, в котором энтропия максимальна. Жизнь задерживает этот процесс. «Организм питается отрицательной энтропией, привлекая на себя ее поток», — образно писал Э. Шрёдингер (1972). Глубокая идея Ч. Дарвина, имеющая всеобщее значение, состояла в описании процесса возникновения порядка из хаоса. Хаос, по Дарвину, создается накоплением «неопределенной изменчивости» (мутации), отбор создает порядок путем выработки адаптации, наследственность (конвариантная редупликация) закрепляет этот процесс в череде поколений. Живое вещество, как говорил В.И. Вернадский, в своем эффекте в биосфере противоречит принципу Сади Карно.

Стремление природы к красоте как к упорядоченности хаоса является общим законом жизни. Сверхсложные и сверхразнообразные структуры мало чем отличаются от хаоса. Поэтому они менее устойчивы к бифуркации, разрушаясь, создают новый виток эволюции. Оказалось, что нет никакого противоречия между вторым началом термодинамики и эволюционной теорией Дарвина, как считалось долгое время.

Можно сказать, что Моисеев был первым, кто применил общие принципы синергетики к рассмотрению космической, химической, биологической и социальной эволюции. Глобальный эволюционизм мира предстал перед нами в его трудах как комплекс самоорганизующихся систем — от атомов и молекул до термитов и человеческого общества. В этой эволюционирующей Вселенной есть место и человеку с его духовным миром, с его биологическими институтами и его потребительской, техногенной культурой, которые поставили перед человечеством шекспировский вопрос «быть или не быть?».

Вера Моисеева в Коллективный Разум, который спасет человечество от экологической катастрофы, полна оптимизма, но этот оптимизм пока не подтверждается реальной жизнью людей на планете. Единый вид Homo sapiens не столь уж един. Как любой вид на Земле, он существует в форме популяций. Границы этих популяций у человека определяются не только и не столько географическим пространством, как у всех других видов, сколько пространством культурным.

Мир состоит из множества популяций и множества культур, ведущих борьбу за свое существование. Единый разум предполагает единую культуру, т. е. единый язык, единую веру, единые законы, единые нравы, единое искусство и т. д. Это единство есть всемирная энтропия, конец разнообразия, красоты и эволюции.

Возможно ли выработать общую стратегию выживания, не разрушая мирового разнообразия? Трудно сказать. Ведь все страны, популяции и культуры находятся на разных стадиях развития, в разных условиях существования, обладают различными ресурсами, своим гомеостазисом, не совпадающим с гомеостазисом биосферы. Если правительство Бразилии, исходя из интересов биосферы и мирового сообщества, провозгласившего курс на устойчивое развитие, не будет вырубать леса Амазонии и осваивать свои природные ресурсы, то обездоленный народ этой страны поспешит избавиться от такого правительства. Кто может заставить американцев отказаться от потребительской культуры и перестать выкачивать природные ресурсы, мозги и финансы со всего мира? Или китайцев — отказаться от намерения покончить наконец со своим отставанием? «Все возникает через борьбу и по необходимости», — писал еще Гераклит Эфесский. Моисеев вплотную подошел к пониманию роли отбора на надорганиз¬менном уровне, отбора на уровне популяций в происхождении людского разнообразия ( «Быть или не быть... человечеству». 1999).

«Стратегия Разума» должна постепенно приближаться к «стратегии Природы», считал Моисеев. «В Природе все процессы идут под воздействием стохастических факторов и с огромным уровнем неопределенности. В обществе по-иному быть не может», — писал он.

Эта система взглядов, которую он назвал универсальным эволюционизмом, по существу — «просто по-другому трактуемый принцип самоорганизации или синергетики», признавал он сам. Она вполне применима к экономике человека (которая есть не что иное, как его экология), ко всей культуре, которую создает человек. Эта культура, являющаяся главной адаптацией человека, должна быть прежде всего безотходной, т. е. подчиняться главному принципу существования жизни и сохранения гомеостазиса биосферы.

Подобно Вернадскому Моисеев полагал, что слияние Человека и Природы произойдет неизбежно: оно не зависит от воли и действия людей. Из всех ноосферных проблем он считал главной организацию единой жизни очень разных цивилизаций на беднеющей планете.

Свой универсальный эволюционизм Моисеев применяет и к социальному преобразованию общества. Мировой процесс самоорганизации рано или поздно коснется человеческих проблем. Социальная защищенность, приоритет личности, права человека должны постепенно пробить себе дорогу «сквозь инстинкты стяжательства, невежества и неандертализм, увы, свойственные человеку».

И благодаря логике истории «изменение общественного уклада произойдет не в силу социальной инженерии небольшой группы избранных мудрецов или членов „ордена меченосцев", но и в силу тех же рыночных механизмов, той же проклятой конкуренции и всего того, что естественно назвать творчеством миллионов». Мы видим, утверждает Моисеев, что наибольшего успеха в XX веке добились те стра¬ны, те экономические системы, которые отошли от традиций «дикого рынка» и пошли по пути поиска разумного симбиоза различных форм собственности (т. е. либерализации) с принципами равенства стартовых возможностей, попыток утверждения равенства перспектив, которые открываются для каждого человека. (Следует обратить внимание, что это было написано Моисеевым в самом начале «перестройки», когда интеллигенция бывшего СССР еще не утратила иллюзий по поводу справедливого распре¬деления собственности, созданной всем народом путем невероятных усилий; когда еще никто не предполагал, что Россия будет отброшена лет на сто назад — в дикую пору компрадорского, грабительского капитализма; когда еще не все поняли, что целью наступающего глобализма является дележ между странами «золотого миллиарда» оставшихся природных ресурсов, а «мировое правительство» в лице США попытается навести угодный олигархам этой страны «мировой порядок».)

В результате все углубляется стратификация государств. Сравнительно недавно, лет 30–40 назад, было справедливо называть отсталые страны развивающимися, сейчас они отстали навсегда. К ним в компанию теперь попала и Россия.

В своей книге воспоминаний и размышлений в главе с выразительным заголовком «Сумерки России: рассвет или закат? Россия на перепутье» он пишет о том, что народ нашей страны должен осознать себя как нацию, осознать свои возможности и преодолеть то состояние безнадежности, в которое он ввергнут в последние годы. Более того, он предлагал ряд проектов и программ, способных цементировать Федерацию. «Северный обруч» — самый короткий, быстрый и дешевый путь, связывающий Тихо-океанский и Атлантический регионы, он лежит через Россию. «Открытие пути из Европы в Тихий океан (из англичан в китайцы!) откроет не только транзит грузов, но и полуфабрикатов, переработка которых может дать сотни тысяч рабочих мест и валютные миллиарды. А Северный морской путь в два раза сократит дорогу из Европы в Японию и Китай. Он не только в два раза короче, но и в 1,6 раза дешевле других путей», — убеждал Моисеев.

Столь же заманчивым, по его мнению, является проект превращения незамерзающего устья реки Индиги в Баренцевом море в новый вариант Персидского залива. «Ресурсы России — это один из важнейших источников процветания всего мирового сообщества... Необходимо только с умом ими распорядиться. Эти соображения лежат в основе того направления, которое мы называем экологической геополитикой».

И, наконец, Моисеев ратовал за создание космической информационной системы, которая обеспечит безопасность будущего интегрированного мира. Он прекрасно понимал, что Земля — «космический корабль», и для спасения системы обеспечения этого корабля — биосферы — в условиях экстремальных нагрузок на нее необходимо создание «Института согласия», или своеобразного «Мирового правительства». Но это правительство должно заботиться не о спасении лишь стран «золотого миллиарда», а следить за безопасностью и сохранением хрупкого мира в нашем общем «космическом корабле». Перед этим «Мировым правительством», или «Институтом со-гласия», встанет множество сложнейших проблем, считал Моисеев. Неконтролируемый рост населения планеты, голод, противостояние цивилизаций, народов и конфессий — лишь некоторые из тех, что он называл.

А кто же должен возглавить «Институт согласия»? Человек каких духовных и интеллектуальных достоинств может быть Председателем «Мирового правительства»? Если бы этот вопрос был задан мне, то я без колебаний назвал бы претендентом на эту ответственную и сложную должность человека, подобного Никите Николаевичу Моисееву.

Ю.И. Новоженов,
доктор биологических наук, профессор Уральского государственного университета (Екатеринбург)
(Журнал «Экология и жизнь», 03.09.2012)

Для справки:

Ники́та Никола́евич Моисе́ев (23 августа 1917, Москва — 29 февраля 2000, там же) — советский и российский учёный в области общей механики и прикладной математики, академик Академии наук СССР (впоследствии РАН) (1984) и ВАСХНИЛ (впоследствии РАСХН) (1985), почётный член Российской академии естественных наук (РАЕН), член Международной академии астронавтики (Париж), президент Российского отделения «Зеленого креста», президент Российского национального комитета содействия Программе ООН по охране окружающей среды, президент Международного независимого эколого-политологического университета (МНЭПУ) (1993—2000), главный редактор журнала «Экология и жизнь» (1995—2000). Основатель и руководитель целого ряда научных школ. Автор 35 монографий, 10 учебных пособий и более 300 научных и научно-популярных статей. Труды по динамике твёрдого тела с жидкостью, численным методам математической физики, теории оптимизации управления и др.

Президент Независимой консультативной ассоциации. Председатель серии «Оптимизация и исследование операций» (издательство «Наука»), член редакционной коллегии серии «Академические чтения» АН (издательство «Наука»), член редколлегии серии «Кибернетика — неограниченные возможности и возможные ограничения» (издательство «Наука»). Член редакционной коллегии ряда журналов: «Известия АН СССР. Серия биологическая», «Журнал вычислительной математики и математической физики», «Коммунист», «Вопросы философии» и «Детектив и политика» (журнал, основанный Юлианом Семёновым).