1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Материковые плиты движутся со скоростью роста ногтя у человека

indiya naukaЭто было во многих отношениях необычное плавание – 42-й рейс научно-исследовательского судна «Академик Борис Петров» (7 января – 29 марта 2017 года). Научным руководителем рейса, который начался из китайского порта Тяньдзинь, был геофизик, ведущий научный сотрудник Института океанологии им. П.П. Ширшова РАН Олег Левченко. А необычным это плавание было вот почему. Во-первых, возобновление работ в регионе, где не было наших морских экспедиций последние 25 лет. Во-вторых, это произошло на судне, вызволенном из долголетнего «плена» в отстое (по сути, из отчаянного, почти погибельного состояния) после ремонта в иностранных портах. И наконец, нашлись какие-то силы, разумные доводы и средства для того, чтобы не устраивать пустой перегон через три океана (из порта Тяньдзинь в Китае в Калининград), а совместить это с научными задачами, пусть даже не совсем в том объеме, каком хотелось бы.

Индийский океан, конечно же, интересен так же, как и любой другой океан. Ну, может, несколько сложней устроен. Подходы к нему из России далековаты. Но в былые советские годы в этом самом океане было сделано немало и очень хотелось продолжить начатое. Для меня это был особый случай, ибо мне довелось участвовать в той самой, 25-летней давности экспедиции, а в предстоящей – еще и отметить свой 80-й год рождения...

После появления и становления глобальной концепции тектоники литосферных плит возникал ряд вопросов, подчас сомнений в связи с этой, в целом-то разумной, идеей. И эти вопросы появились в том числе и при изучении Индийского океана. Именно здесь – ключевые проблемы распада древнего суперматерика Гондваны и «разбегание» основных континентальных блоков, главные из которых – Африка, Австралия и Индостан.

На протяжении геологического времени здесь существенно менялись границы литосферных плит, возникали грандиозные природные сооружения, такие как Восточно-Индийский хребет, протянувшийся почти строго по 90-му меридиану на 5 тыс. км; формировались мощные вулканические пояса, разломы. Наконец, именно здесь возникла уникальная, присущая только Индийскому океану зона так называемых внутриплитных деформаций в центральной глубоководной котловине океана.

Механизмы этих процессов, их динамика – все это во многом до сих пор носит проблемный характер. Для решения этих проблем требуются новые, углубленные исследования. Разумеется, все проблемы и наболевшие вопросы невозможно было решить в одной сравнительно короткой (около одного рабочего месяца) экспедиции.

Центральными были геолого-геофизические задачи, четко ориентированные на изучение двух главнейших объектов: северного фрагмента Восточно-Индийского хребта и участка зоны внутриплитных деформаций. Этим и занимался отряд Института океанологии РАН. Но экспедиция была комплексной, в ней были отряды гидрологии, геохимии, биологии и метеорологии. Помимо Института океанологии в работах участвовали сотрудники других учреждений Российской академии наук: Тихоокеанского океанологического института (ТОИ), Института морских биологических исследований (ИМБИ), Института оптики атмосферы СО.

Для исследования строения дна океана основными инструментами в данном рейсе были многолучевой эхолот и так называемый парасаунд – эхолот с небольшим проникновением на глубину около 50 м. Для отечественных ученых это инструменты достаточно новые, во всяком случае, впервые примененные в Индийском океане. Детальные карты рельефа дна составлены на несколько полигонов (один из них находится в зоне деформаций – около 5 тыс. кв. км).

Это само по себе серьезный вклад в изучение структуры донной поверхности. В комплексе с магнитометрической съемкой это серьезный материал для интерпретации и осмысливания после соответствующей обработки полученных данных. Но уже сейчас можно сказать, что северная часть Восточно-Индийского хребта резко отличается по строению от южной, будучи сегментированной на отдельные блоки северо-восточной ориентировки. Очевидно также, что и зона внутриплитных деформаций также неоднородна по строению и тоже имеет блоковую структуру.

В первоначальном варианте программы экспедиции предполагалось и обязательное драгирование (подъем образцов со дна) в ключевых пунктах. Но, увы, основную лебедку так и не удалось отремонтировать...

Спрашивается: а для чего вообще нужна была такая экспедиция? Как геолог могу отвечать, естественно, только за свою область знаний, но просто невозможно было не обратить внимание, например, на жуткое загрязнение океана. В первые сутки плавания на север от Сингапура мы шли просто сквозь бытовой мусор! И конечно же, всеми было отмечено чрезвычайно малое количество морской живности в сравнении с тем, что доводилось видеть раньше. Даже вездесущие летучие рыбки и те были редкостью.

Что же касается геологии – да, мы изучаем чрезвычайно медленные процессы. Литосферные плиты, например, перемещаются со скоростями, равными скорости роста ногтей у человека. Но ведь надо представлять себе масштабы явлений, те фантастические массы горных пород, что вовлечены в этот процесс. Отсюда – катастрофичность разрешения копившихся многими годами напряжений, выражающаяся в виде землетрясений, цунами, вулканизма. Достаточно вспомнить совсем недавние события в области Зондской дуги с огромными жертвами, цунами 2004 года на Суматре и вокруг.

Мы пока не можем сколько-нибудь точно предсказывать эти разрушительные события. Но понять механизмы их возникновения, уточнить предполагаемые уязвимые места очень хотелось бы. Надеюсь, что наши работы могут быть в этом полезны.

И наконец – состояние корабля и наше существование на нем, что, конечно, немаловажно в любом плавании. Многое кажется мелочью потом, когда вспоминаются непередаваемые по красоте и разнообразию закаты, легкое дыхание океанского ветерка. Все так, но при этом всегда главной оставалась работа. И если для нормального функционирования приборов необходима определенная температура (которую нужно поддерживать), то это не значит, что люди могут запросто обходиться без всяких кондиций (общесудовой кондиционер просто не работал).

И многодневные полигоны, и разрезы, и вахты, и замечательный праздник Нептуна (переход экватора) – все было и все в конечном счете оказалось преодолено. Но нужно же понимать, что судно, которому уже за 30 лет трудной жизни, не вечно... Приборы и многое оборудование постоянно ломались. Участники экспедиции все это самоотверженно чинили и налаживали. Но, как старика можно подлечить, но нельзя вылечить, то это же можно сказать и о корабле.

Океан велик и по-прежнему полон загадок. Пусть и в дальнейшем для исследовательских судов – и желательно новых – в нем будет простор.

Игорь Сборщиков
(Независимая газета, 26.04.2017)