1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Серая ворона в дельте реки Волга

seray-voronaСерая ворона благодаря своему широкому распространению, большой экологической пластичности и значительной синантропности часто становится объектом исследований. В целом ряде работ ведущее место занимает оценка значения ворон в хозяйстве человека, и мнения авторов здесь резко расходятся. Легко убедиться, что единого ответа на вопрос о хозяйственном значении этой (как и любой другой) птицы нет и, вероятно, быть не может. Говоря о практическом значении того или иного вида животного необходимо различать значение его с точки зрения человеческого хозяйства, и значение животного в биоценозе. Видимо, выводы о «вреде» и «пользе» могут иметь место только в первом случае.

Нужно различать также «значение вида», «значение популяции» и, может быть, даже значение отдельных особей. Вероятно, наиболее правильно с точки зрения практики говорить о значении популяции, следовательно, изучать вопрос в условиях конкретной географической точки, района.

При проведении таких исследований следует анализировать вид (популяцию) всесторонне, учитывая: трофические связи, эпидемиологическую (эпизоотологическую) роль, санитарную роль, роль в качестве фактора естественного отбора и т. д. и т. п. Большинство исследований учитывают только одну из этих сторон деятельности птиц, преимущественно трофические связи. В настоящей статье мы делаем попытку оценить значение серой вороны низовьев дельты р. Волги, основываясь на изучении ее питания, экологии, эпизоотологической и санитарной роли.

Материал по питанию серой вороны получен путем анализа содержимого желудков, а также путем обработки записей фенологической картотеки Астраханского заповедника и визуальных наблюдений.

Питание серой вороны в дельте р. Волги подчинено одному из мощнейших факторов внешней среды — гидрологическому режиму. В весенне-летний период, когда дельта в значительной степени скрыта полой водой, в пище ворон преобладает рыба и связанные с водой насекомые (плавунцы, водолюбы). В осенний, меженный период удельный вес рыбы в рационе ворон резко снижается, зато повышается роль растительных кормов и наземных позвоночных. Изменяется состав насекомых в питании — преобладают наземные формы.

В данном случае под ихтиофагией ворон, безусловно, подразумевается вылов снулой, больной и обреченной на гибель рыбы, поскольку для охоты за здоровой рыбой ворона экологически и морфологически не приспособлена. В связи с этим вопрос о вреде ворон для рыбного хозяйства не возникает. Даже, наоборот, для многих специалистов-рыбоводов (F. Volf, J. Havelka, 1958) наличие и численность ворон над рыбхозом является индикатором санитарного состояния выращиваемых рыб, и данные авторы настаивают на охране этих птиц.

Почти полное отсутствие в весенний период в питании ворон яиц и птенцов промысловых или колониальных птиц не согласуется с многочисленными визуальными наблюдениями и литературными описаниями (Воробьев, 1932; Дубинин, 1940). Несмотря на то, что визуальные наблюдения субъективны и не могут охватить всего разнообразия питания птицы, данные, безусловно, вносят обоснованную поправку в характеристику питания птиц, сделанную на основании анализов желудков.

Однако заслуживает внимания тот факт, что подавляющее большинство визуальных наблюдений, свидетельствующих о вредной деятельности ворон для охотничьего хозяйства, сделаны в култуках, авандельте или колониях цапель (90% случаев). В остальных участках дельты (например, в тростниковой зоне) такие наблюдения практически отсутствуют, зато до 75% записей касается вылова воронами снулой, либо обреченной на гибель рыбы.

Из сказанного можно заключить, что борьбу с воронами, как вредителями охотничьего хозяйства в низовьях дельты Волги, следует проводить дифференцированно. Необходимо усилить, а вернее начать, борьбу с воронами, непосредственно соприкасающимися с местами гнездования промысловых птиц. И наоборот, вороны, гнездящиеся вдоль проток дельты, вдали от поселений полезных птиц, должны быть сохранены, поскольку они осуществляют полезную санитарную роль. Не исключена возможность, что преследование ворон, гнездящихся вдали от охотничьих угодий, вызывает выселение ворон в тростниковые крепи, где затем они становятся вредителями охотничьего хозяйства.

Бесспорна санитарная роль серой вороны в уничтожении трупов погибших животных. Особенно заметно это проявилось в дельте Волги зимой 1956-57 гг., когда от неизвестного заболевания в дельте погибло большое количество сазанов. Обильная пища привлекла сюда огромные стаи ворон, которые в значительной мере очищали водоемы от падали.

Между тем, отстрел ворон и разорение их гнезд в целях борьбы с вредителями охотничьего хозяйства проводится наиболее интенсивно именно здесь, поскольку гнезда, расположенные на одиночных деревьях по берегам проток, заметны и доступны. И наоборот, вороны, гнездящиеся в местах массового гнездования охотничье-промысловых птиц, в тростниковых крепях култуков не разоряются. О возможности гнездования ворон в тростниках Волго-Уральского междуречья, лишенного леса, высказывался И.Б. Волчанецкий (1937). Наши наблюдения позволяют сделать вывод, что не только отсутствие леса может привести к гнездованию ворон в тростниках. Нам довелось обнаружить такое гнездо в глубине мощного тростникового колка посреди Сазаньего култука на Дамчикском участке заповедника, в 300 метрах от ближайших ивовых зарослей. Кстати, само гнездо было сооружено из сухих веточек ивы. Местные охотники знают о таком типе гнездования ворон и мощный тростник называют «каржатником» (от слова «карга» — ворона). Таким образом, часть ворон гнездится в непосредственной близи от массовых гнездовий промысловых птиц (лысухи, серого гуся). Однако гнезда этих ворон хорошо замаскированы и только случайно уничтожаются человеком. Отсюда, вероятно, те большие расхождения между результатами анализа питания добытых ворон и визуальными наблюдениями.

Иногда положительная оценка санитарной роли животных-трупоядов встречает возражения с точки зрения возможности переноса таким путем различных инфекций и инвазий. Обратимся к зараженности серых ворон гельминтами.

Имеются материалы, дающие некоторое представление о составе гельминтофауны серой вороны дельты Волги. В работах В. Б. и М. И. Дубининых (1940) и М. Н. Дубининой и А. П. Кулаковой (1960) приведены результаты паразитологического исследования 54 ворон, вскрытых в Астраханском заповеднике. Кроме того, нами были обработаны сборы от 19 гельминтологических вскрытий серых ворон (в том числе сборы 315-й СГЭ). В результате список обнаруженных здесь у серой вороны гельминтов пополнился двумя видами трематод Laterotrema vexans и Prosthogonimus ovatus, а также неопределенными личинками сосальщиков.

Из отмеченных 12 видов гельминтов только один P. ovatus может иметь практическое значение: им вызывается простогонимоз, опасное заболевание домашних птиц. По-видимому, вороны способны содействовать распространению простогонимоза, но невысокая зараженность (в 2 случаях из 73 вскрытий) и то, что стрекозы и их личинки сравнительно редко встречаются в питании ворон, — все это заставляет предполагать, что вороны не играют практически сколько-нибудь заметной роли в эпизоотологии простогонимоза в дельте Волги. Остальные гельминты, отмеченные у ворон, не представляют никакой опасности ни для домашних, ни для хозяйственно ценных диких животных. Интересно заметить, что несмотря на значительное преобладание рыбы в питании ворон данного района, в их гельминтофауне не встречено ни одного гельминта, способного паразитировать в рыбах. Это указывает на то, что санитарная роль ворон не ограничивается уничтожением погибших рыб и предотвращением их гниения. В организме ворон гельминты рыб находят биологический тупик и гибнут, в то время как многие личинки гельминтов рыб в хищных млекопитающих и птицах-ихтиофагах развиваются до взрослого состояния, чем обеспечивается круговорот этих паразитов в природе. Следовательно, серые вороны в дельте Волги не только не распространяют патогенных гельминтов, но и определенно содействуют оздоровлению среды.

Среди других групп паразитов (эктопаразиты, простейшие) серой вороны в дельте Волги также не отмечено ни одного вида, в эпизоотологии или эпидемиологии которого ворона могла бы иметь значение. На основании анализа собранных к настоящему времени материалов по паразито-фауне серой вороны в дельте Волги можно придти к выводу, что с паразитологичес-кой точки зрения в этом районе вороны явно полезны.

А.Е. Луговой, Ю.В. Курочкин
(Сокращенный вариант. Опубликовано: Гельминтологический сборник. Материалы Астраханского заповедника, 1962. — Вып. 6. — С. 135-142)

Ворона и ее роль в хозяйстве и природе

Попытки оправдания вороны от тех «смертных грехов», которыми она будто бы грешна против человека, делались неоднократно. Ворону старались оправдать и со стороны ее внутренних свойств — натуралисты доказывали, что она не так глупа, не такая «ворона», как характеризуется она в пословицах и народных сказках; доказывали, что и в хозяйственном отношении ворона не вредна, а даже полезна. Большие работы были проделаны и по исследованию содержания желудка ворон в различные времена года, и было с точностью установлено, что ворона ест больше вредных насекомых и мышей, чем различных птенцов полезных птиц и сельскохозяйственных растений. Санитарные врачи указывали на то, что ворона, при некультурности нашего хозяйства, при неряшливости домоводства, является универсальным санитаром, подчищающим вокруг жилья гниющие отбросы пищи, и тем самым пресекающая распространение мух, а вместе с ними и разнос заразы.

Только с точки зрения интересов охоты ворона как будто бы еще не получила достаточного оправдания. Во многих местах ее еще считают вредной для охотничьего хозяйства птицей, и многие охотники, выпустивши в зазевавшуюся ворону заряд, полагают, что они сделали важное дело.

Причин отрицательного взгляда охотников на ворону несколько. Прежде всего, рассказы единичных наблюдателей о том, как вороны нападают на зайцев и зайчат, как они таскают иногда птенцов пернатой дичи, как разоряют гнезда, утаскивая и выпивая яйца охотничьих и просто полезных птиц. Не без влияния оказывается тут и заграничная литература. Дело в том, что во многих местах западной Европы, в частности в Германии, охотничье хозяйство доведено до высокой интенсивности. Каждый заяц там на счету. Каждая пара гнездующих птиц на учете и под наблюдением. Порочные экземпляры дичи устраняются искусственно, а к заболевшим чуть ли не приглашают ветеринара. В таких условиях ворона, и вся семья вороновых, т.е. ворон, грач и сорока, за исключением, пожалуй, только галки, уже абсолютно безвредной для хозяйства, действительно оказываются лишними, да и то только в зимнее время, когда поля покрыты снегом, и эти преимущественно насекомоядные птицы не могут пастись в полях, уничтожая вредителей сельского хозяйства.

Впрочем, уничтожение хищников, в том числе и вороновых, доведенное в некоторых местах до чрезмерности, оказалось вредным даже для охотничьего хозяйства. Совсем недавно в иностранной литературе появились материалы о массовой гибели белых куропаток в Норвегии от заражения эхинококком (паразитом внутренних органов животного, напр., печени, брюшины и т. п.) причем норвежские ученые установили, что хищники, истребленные в районе распространения белых куропаток, были все перебиты рьяными охотниками. Заболевших птиц не кому было уничтожать. Они оставались жить до смертного исхода своего заболевания и распространяли вокруг себя заразу. В то же время, когда такая заболевшая, уже слабеющая птица, пожиралась каким-нибудь хищником, напр., белой совой, то эхинококк погибал вместе с куропаткой, прекрасно перевариваясь в кишечнике совы.

Вообще, нужно заметить, что грубое вмешательство человека в экономику природы часто нарушает то естественное равновесие ее сил, которое обеспечивает вечную и не прекращающуюся производительность природы.

Итак, для того, чтобы установить окончательно, полезна или вредна для людского хозяйства и в том числе для хозяйства охотничьего обыкновенная серая ворона и ее сородичи, живущие в наших краях – ворон, грач, сорока и галка, пришлось предпринять нечто более кропотливое, но существенное, не оставляющее возможности двух мнений, чем простые наблюдения «на глаз», пришлось заняться исследованием содержимого желудков птиц. За границей эта почтенная работа ведется группой ученых под руководством известного орнитолога проф. Рёрига; у нас велась учеными лесоводами Померанцевым, Шестаковым, и энтомологом Паческим и др. Сущность работы заключалась в том, что содержимое убитых птиц переносилось в решетчатый стаканчик, который опускался в воду и прополаскивался. Мелкие части пищи проходили сквозь решетку, а более крупные, свыше 1 миллиметра, оставались в стаканчике. Их было возможно рассмотреть простым глазом или в лупу и определить, чем был наполнен желудок убитой птицы. Исследования производились над желудками птиц, убитых в различные времена года: зимой, когда они кормятся поблизости жилья человека, весной в гнездовый период, и летом — в период их жизни стаями. Особенно интересны данные обследований, проделанных весной, т.-е. в то время, когда на этих птиц больше всего бывает наговоров по части уничтожения ими посевов, птенцов и яиц. Приведу недлинную запись исследований Паческого над содержимым желудков 54 ворон в период гнездования: 25 желудков содержало хлебные зерна. Не следует думать, что все хлебные зерна, склеванные воронами, были ими похищены именно на посевах. Значительная часть этих зерен, вероятно, была найдена на гумнах или среди отбросов, так как среди хлебных верен попадались и зерна бахчевых растений, к посеву которых еще не было приступлено. В желудке одной вороны была найдена скорлупа от яйца. Нет никакого основания думать, что это яйцо было непременно похищено вороной из гнезда. Очень возможно, что оно было склевано где-нибудь на помойке. Зато у 29 ворон в желудке были найдены насекомые, среди которых—вредные жуки, их личинки (проводочный червь), кобылки, куколки, бабочка и проч. У одной вороны в желудке были остатки суслика и, наконец, у всех ворон в желудке находились отбросы со свалок и падаль.

Это наблюдение, которое может подтвердиться, вероятно, при всяком ему подобном, совершенно снимает с вороны всякое подозрение относительно ее вредности. Как видно, в желудках 54 ворон не содержалось ни одного птенца, никаких признаков заклеванного зайченка. Скорлупа одного яйца, но и та, как видно, может находиться под сомнением.

Впрочем, представим себе, что при подобном опыте в желудке какой-нибудь вороны или иной птицы были бы найдены остатки даже самой ценной дичи. Можно ли было бы в этом случае сказать, что вот хищник принес вред охотничьему хозяйству? Мне думается, что нет. Чтобы утверждать так, нужно было бы доказать, что ворона съела птенца вполне здорового, отбивши его у здоровых родителей, но доказать это трудно. Гораздо скорее можно себе представить, что ворона заклевала или подбитую птицу, или больную, или забралась в гнездо подстреленной охотником или погибшей каким-нибудь иным путем птицы.

То же самое можно сказать и относительно зайца. В большинстве случаев жертвой ворон да и воронов, вероятно, бывают больные или подбитые зайцы. Хищничество вороновых в большинстве случаев идет не во вред, а на пользу охотничьему хозяйству. Они выполняют задачи естественного отбора, уничтожая порочные экземпляры. Они являются санитарами, устраняя заболевших животных и зараженные отбросы. Наконец, они являются конкурентами действительным вредителям охотничьего хозяйства, напр., лисицам, так как без них лисица получила бы возможность легче находить добычу и более быстро и обильно размножаться.

В заключение мне хотелось бы сказать, в частности о вороне, что эта птица заслуживает не только охраны ее в природе, но и, еще большего приближения к человеку, чем это имеет место теперь. Ворона—на редкость умная птица. Она, пожалуй, уступает умом только ворону. В то же время она превосходит всех своих сородичей способностью к приручению. Многие натуралисты приручали и держали ворон у себя в доме. Эти птицы доставили им многие часы истинного наслаждения во время наблюдений их и во время прогулок и занятий с ними. Мне лично также пришлось держать прирученную ворону и на этом опыте убедиться с одной стороны—в исключительной привязчивости этой птицы, с другой— в ее изумительной способности к ориентированию на местности и в исключительной устойчивости условных рефлексов, приобретенных ею за время жизни с людьми.

Н. Подъяпольский
(Сокращенный вариант. Опубликовано: Охотник, 1927. — № 12. —С. 28-30)

Вредна ли ворона в охотничьем хозяйстве?

На вопрос о вреде вороны ответить не так трудно. Мне приходилось еще в 1892 г., в журнале «Дневник Охотника» (кажется № 13) указывать, что во всей степной и лесостепной полосе ворона своим истреблением сусликов, мышей, хомячков, кобылки и других насекомых и личинок приносит такую крупную пользу земледелию, перед которой совершенно стушевывается приносимый ею дичи вред.

Что касается более северной полосы, где сельское хозяйство менее нуждается в защите от вредителей, то и тут ворона очень сильно вредит дичи и другим полезным птицам лишь в период высиживания яиц и вывода молодежи. Вред этот особенно велик в тех случаях, когда люди, шляясь по лугам и кустарникам, спугивают насиживающих маток и тем указывают гнезда воронам.

Осенью эти гнездившиеся здесь вороны отлетают на юг и взамен их прилетают на зимовку вороны с далекого севера. Они особого вреда во всяком случае не приносят ни на гнездовище, ни на зимовке. Таким образом преследовать ворон (и сорок) следует лишь в летнее время в поймах и урёмах вне чисто земледельческих районов.

С.А.Бутурлин
(Опубликовано: Охотник, 1924. —№4. — С. 12).

Приносят ли вред вороны?

Читатель т. Райторенко (г. Ярославль) пишет, что работники Ярославского общества охотников советуют уничтожать ворон, а в школе № 43 педагог призывает учеников оберегать этих птиц. Кто прав?

Ворона — всеядная птица, кормится самой разнообразной пищей как животной, так и растительной. Из животных она поедает разных насекомых, моллюсков (в частности, мелких улиток), ящериц, лягушек, яйца и птенцов разных птиц, в том числе домашних, грызунов (мышей, полевок) и других млекопитающих; из растительных— зерна различных культурных злаков (овес, рожь, ячмень и др.), семена ели, вьюнка полевого, птичьей гречки и других диких растений.

Зимой вороны кормятся в основном отбросами близ жилья человека. Характер питания вороны, а следовательно, и степень ее пользы или вреда, изменяется не только в разные сезоны года, но и в разных местностях. Так, в степях Казахстана, в период гнездования вороны, живущие у поселений человека, питаются в основном жуками и отбросами; живущие близ озер – жуками, рыбой, яйцами и птенцами; живущие на окраине степей – жуками и другими насекомыми. В это время поселковые и степные вороны уничтожением вредных насекомых приносят пользу, озерные же сильно вредят водоплавающей птице.

Полезны вороны уничтожением мышевидных грызунов и вредных насекомых. Эта польза бывает особенно велика в годы массового размножения этих вредителей. Значительна польза ворон как санитаров, очищающих поселения человека от всякого рода нечистот и отбросов. Вред от разорения птичьих гнезд и поедания птенцов особенно велик в местах массового гнездования водоплавающих птиц, как, например, в озерных местностях Западной Сибири, в дельте Волги и др.

Что касается других местностей, то к решению вопроса о вреде или пользе вороны следует подойти более осторожно. Нельзя согласиться с категорическим утверждением некоторых авторов о том, что в заповедниках, заказниках и охотничьих хозяйствах вороны вредны и подлежат уничтожению. К вопросу о том, что больше приносит ворона—вреда или пользы, надо подходить с учетом местных условий. Надо полагать, что на значительной территории своего ареала она больше поедает вредных животных, чем полезных.

(Сокращенный вариант. Опубликовано: Охота и охотничье хозяйство, 1956. — № 6. — С. 63).

Эта подборка материалов опубликована в Гуманитарном экологическом журнале, вып. 4 (43), 2011