1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Четыре экологические экспедиции дали неверную оценку работе ЛАЭС?

laesВ конце октября «МК» в Питере» опубликовал интервью с председателем Межрегионального общественного экологического движения «Ока» Аланом Хасиевым (см. ниже), который дал заключение, что ЛАЭС безопасна для окружающей среды. Тех же, кто выступает против строительства ЛАЭС-2 и других объектов, Хасиев назвал экологическими экстремистами. Мы решили, что справедливо будет дать слово и оппоненту Хасиева — Олегу Бодрову, председателю Совета Общественного экологического движения «Зеленый мир» из Соснового Бора.

ВСЛЕД ЗА РЫБОЙ УШЛИ РЫБАКИ

— На недавнем форуме-диалоге вы говорили, что обеспокоены состоянием планктона и рыбы в Копорской губе.

— Вблизи атомных станций существует так называемое тепловое загрязнение. Каждую секунду ЛАЭС забирает из Балтики 200 кубометров воды, подогревает ее на 10 градусов и выбрасывает обратно. Для традиционного фитопланктона, который обитал в Финском заливе, оптимальная температура от +15 до +20 градусов, но из-за работы ЛАЭС вода подогрета на 10 градусов.

И мы получаем тропики, в которых активно развиваются сине-зеленые водоросли и подавляют традиционные водоросли, к которым привыкла рыба. Но даже если рыба и нерестится в неблагоприятной среде, то мальки вместе с водой попадают в водозаборники ЛАЭС. Когда я работал в лаборатории в 80-е годы, мы подсчитали, что в год от 400 тысяч до 1 миллиона мальков рыб погибает от водозаборников.

— Более поздние данные есть?

— Нет, 10 лет назад лабораторию закрыли. Но воспроизводство рыбы подорвано, это уже ясно и так. Причем не только из-за ЛАЭС. В соседней губе идет массовое строительство портов, вода загрязняется нефтепродуктами, углубляется дно. Все вместе и изменило воспроизводство рыбы. Еще 20 лет назад на берегу Финского залива было четыре рыбоперерабатывающих завода. А сейчас их нет. Целая инфраструктура прекратила свое существование.

— Заводы закрылись из-за сокращения рыбы?

— Во-первых, проблема в нехватке сырья, то есть рыбы. Во-вторых, вся береговая линия превратилась в сплошную портовую зону. Пришел бизнес, который разрушил традиционный уклад местного населения, вытеснил рыбаков. Последний завод был закрыт в Сосновом Бору четыре года назад. И те поселки, которые жили рыбой, рыбопереработкой, доставкой, экспортом, остались не у дел.

— Вы не думаете, что развитие атомной отрасли, строительство портов — это необратимый и естественный процесс? Города расширяются, промышленность растет, деревни исчезают с карт. Это тенденции современной жизни.

— Отчасти вы правы, но я не могу согласиться с тем, что в принятии решений не участвуют те люди, которые живут на этой территории. Я считаю, что нужно оценить, какие части южного берега Финского залива могут принимать индустриальную нагрузку, какие необходимо сохранить в виде заказников, какие должны быть рекреационной территорией. Должно быть такое планирование, в котором участвовали бы и муниципальные власти, и общественность, чтобы найти компромиссное решение. Сейчас этого не происходит.

ПРОЕКТ «СОСНОБЫЛЯ»

— Какие основные проблемы и возможный ущерб для природы вы видите от эксплуатации ЛАЭС и строительства ЛАЭС-2?

— На новой станции ЛАЭС-2 для охлаждения реакторов планируют использовать не прямоточные системы с забором воды из Финского залива, а «влажные» градирни. То есть воду будут не подогревать и выбрасывать обратно в залив, а испарять в этих градирнях. Фактически в атмосферу ежесуточно будет поступать 200 тысяч тонн воды. У нас есть документы, подтверждающие, что сейчас воздействие градирен на окружающую среду занижено. Например, мы считаем, что они будут захватывать токсины, которые выделяются старой станцией (она будет функционировать до 2026 года, а градирни начнут работать с 2015 года). И в случае радиоактивных аварий и выбросов в Копорскую губу эти вещества могут быть захвачены новой станцией и распылены над Сосновым Бором.

— А если аварийную ситуацию не допустят, есть поводы для опасений?

— В условиях нормальной эксплуатации нас волнует следующее: эти градирни расположены всего в сотнях метров от линии электропередач в 750 киловольт, которая обеспечивает транспортировку электроэнергии от старой станции к потребителям — в Петербург и Финляндию. Когда запустят новую станцию и будет выбрасываться большое количество воды в атмосферу в зимнее время, то пар может вызывать обледенение линии электропередач.

Из-за большого количества льда может произойти обрыв проводов. «Ледяные дожди» год назад в Москве многое обесточили. В случае обрыва этих линий электропередач Питер лишится половины мощности электроэнергии. Но это не только проблема энергоснабжения. Аэропорт или жилой дом без электроэнергии не такая большая беда по сравнению с АЭС.

Для Соснового Бора это будет постоянным фактором риска. ЛАЭС, которая не сможет передавать электроэнергию в сеть, должна будет останавливаться в аварийном режиме. Как только реакторы встанут, необходимо будет в течение несколько дней их охлаждать, а для этого нужны внешние источники энергии. На этот случай на станции есть дизель-генераторы, запуск которых, будем надеяться, сработает, но вот на Фукусиме не сработал. И я волнуюсь, что прямо здесь, в Сосновом Бору, может случиться свой «Соснобыль».

— Чем можно заменить «влажные» градирни?

— В мире, и в частности в России, на Билибинской АЭС, существуют «сухие» градирни. Они не испаряют воду, а охлаждают реактор потоками воздуха. Но имеют свои «денежные» минусы. Воздух раз в 10 менее эффективен с точки зрения охлаждения. Испарять воду экономически значительно выгоднее. К тому же «сухие» градирни более высокие и громоздкие, но эксплуатационные расходы на них меньше, потому что «влажные» градирни надо будет чистить от наросшего ракушечника.

«Сухие» градирни — дорогие, и они ухудшат показатели добычи электроэнергии. Если ЛАЭС имеет КПД 30 процентов, то показатель у новой станции с «сухими» градирнями будет меньше процентов на 5. Но это будет платой за меньшее воздействие на природу.

«НЕ ВЕРЮ «ОКЕ»!»

— Эксперты «Оки» сделали заключение, что «влажные» градирни безопасны?..

— В Сосновом Бору прошло четыре экологические экспертизы. И почти все проведены московскими организациями. Все они зарегистрированы как общественные, но там есть чиновники и эксперты атомной отрасли. И я думаю, что Хасиев из «Оки» и Грачев из «Экологического движения конкретных дел» дали свои заключения потому, что имеют финансовую поддержку от «Росатома», что бы они ни говорили.

— Но Хасиев уверяет, что они не финансируются «Росатомом».

— Мы в «Зеленом мире» в это не верим. По положению на ЛАЭС может быть проведено две экспертизы. И, когда я хотел от имени «Зеленого мира» сделать такую экспертизу, мне сказали, что мы опоздали — уже две организации зарегистрированы. Их впустили на целый год, а нам даже фотографии на объекте сделать не дают, поэтому я считаю, что они работают на «Росатом». Иначе откуда у них деньги.

— А откуда у «Зеленого мира» деньги на исследования? Руководитель «Оки» считает, что выступление против строительства «влажных» градирен — это лоббирование интересов венгерской компании, которая их производит.

— С таким же успехом я могу сказать, что они лоббируют интересы французских компаний. Потому что во «влажных» градирнях используются французские технологии.

Деньги на новое исследование по проблеме пункта захоронения радиоактивных отходов мы получили от Норвежского общества охраны природы. Но хочу сказать, что наши эксперты, выступающие против строительства «влажных» градирен, — это уважаемые люди, например, доктор технических наук, профессор Анатолий Еперин, бывший начальник ЛАЭС.

Кстати, наши эксперты проводили свои исследования на общественных началах. И никаких денег вообще ни от кого не получали. Кстати, они не утверждают, что строительство ЛАЭС-2 нужно срочно прекратить. Они говорят, что при том количестве объектов ядерной промышленности в Сосновом Бору «влажные» градирни опасны. К тому же они будут захватывать радионуклиды, выделяемые старой АЭС и научно-исследовательским технологическим институтом. И оседать эти радионуклиды вместе с паром будут в самом городе Сосновый Бор. Но наших экспертов не слушают, ссылаясь на две государственные и четыре общественные экспертизы.

— На недавнем экологическом форуме-диалоге в Сосновом Бору собравшихся неоднократно заверяли, что все выбросы на ЛАЭС даже ниже нормы.

— Да, я слышал. Но природу не обманешь. В конце 1990-х — в начале 2000-х годов в течение пяти лет генетики из Обнинска и экологи из радиевого института проводили цитогенетические исследования. Они выяснили, что частота генетических повреждений у сосен, которые произрастают в районе наших ядерных объектов «Экомет-С» и «Радона», в три раза выше, чем у сосен в Ломоносове в районе Ижоры. А в Сосновом Бору — в 2,5 раза выше, чем на границе с Петербургом. Это говорит о том, что даже при наличии минимальных выбросов радионуклидов происходят серьезные изменения в экосистеме.

Вскоре после выполнения работ лаборатория была закрыта. Раньше ее финансировал «Росатом», но потом там посчитали, что нецелесообразно ее содержать. Ведь она проводила исследования. Решили, что лучше отдать деньги на ЛАЭС, в НИТИ (Научно-исследовательский технологический институт им. А. П. Александрова), «Родон», «Экомет-С» — пусть сами себя контролируют. И каждый из этих объектов теперь говорит, что они все делают, не нарушая норм, и никаких проблем не существует. Но сосны говорят об обратном.

Да, каждый фактор воздействия сам по себе не является определяющим, но их сочетание создает эффект синергизма, когда каждый из факторов усиливает воздействие другого.

— А вы видите реальную альтернативу ЛАЭС?

— Атомные станции — это то, что рано или поздно уйдет из нашей жизни, чтобы не повторялись аварии. И речь не о том, чтобы немедленно все запретить. Но должны быть равные условия для развития всех видов энергии, в том числе тепловой, ветровой. Да, наверное, не стоит строить «ветряки», чтобы заменить ЛАЭС, но как раз под ней проходит аномалия, где температура пластов земли на небольшой глубине достигает 70 градусов, а это значит, что можно использовать геотермальную энергию. И мощности этой энергии во много раз превышают мощности ЛАЭС.

Маргарита Донникова
(МК-Санкт-Петербург, 07.11.2013)

Другое мнение

ЖИТЕЛЕЙ СОСНОВОГО БОРА БОЛЬШЕ ВОЛНУЮТ МИГРАНТЫ, А ВОВСЕ НЕ АТОМНАЯ ЭЛЕКТРОСТАНЦИЯ

20 октября эксперты из Межрегионального экологического движения «Ока» сделали последние замеры радиационного фона в Сосновом Бору и предоставили свой отчет на Региональном общественном форуме-диалоге «Атомные производства, общество, безопасность». Ученые из Мурома на протяжении всего 2013 года работали на ЛАЭС, стройплощадке ЛАЭС-2, в Сосновом Бору и Петербурге. Доклад руководителя движения «Ока», эксперта Госдумы, члена Высшего экологического совета Алана Хасиева вызвал на форуме бурю оваций и негодования одновременно.

Ученый заявил: «ЛАЭС и ЛАЭС-2 гарантируют безопасность окружающей среды». Местные общественники принялись шуметь в зале, но Хасиев уверен в результатах исследований. «МК» в Питере» расспросил его о подробностях работы ученых на территории Ленобласти, о предполагаемом строительстве пункта захоронения радиоактивных отходов и о возможности ядерной катастрофы на берегах Финского залива.

ОТ РАДИАЦИИ НЕЛЬЗЯ ОТМЫТЬСЯ

— Наше экологическое движение создали в 1989 году энтузиасты-выпускники МГУ. И тогда, и сейчас главным принципом работы мы считаем независимость от госкорпораций, — рассказывает Алан Владимирович. — Мы проводим исследования на собственном оборудовании и силами исключительно своих специалистов. И только на основании этих результатов делаем выводы. За последние четыре года побывали в экспедициях на Ленинградской, Нововоронежской, Белоярской, Балаковской и Калининской АЭС.

Проводили тысячи замеров в тысячах точек, которые выбирали сами. И в зданиях, и на территории станций. Чтобы снизить радиационный фон, можно здание помыть (сотрудники АЭС так и делают), но каждый угол и кустик невозможно очистить — радиация всегда оставляет след. А наше оборудование позволяет не только замерить ее фон, но и вычислить источник. Мы хотели выяснить, безопасны ли новейшие реакторы типа ВВЭР-1200.

— Каковы результаты экспедиции в Ленинградскую область?

— Мы три раза в разное время года приезжали в Сосновый Бор, измеряли радиационный фон в помещениях и на территории ЛАЭС, по периметру стройплощадки ЛАЭС-2, на улицах и в парках города, на пляже в районе пирса, в школе № 6 — всего в тысяче точек. Показатели составили от 0,09 до 0,23 МкЗв/час, что соответствует естественному природному фону. Для сравнения: гамма-фон на гранитных набережных и некоторых зданиях Петербурга составил от 0,26 до 0,32 МкЗв/час, что тоже в пределах нормы, но, заметьте, выше, чем в населенном пункте, где находится АЭС.

ЭКОЛОГОВ И ЯДЕРЩИКОВ ПОМИРИТ... ФУТБОЛ

— Много споров вызывает проект строительства в Сосновом Бору пункта захоронения радиоактивных отходов (ПЗРО). Насколько опасным будет этот объект?

— Главное внимание надо уделять не самому хранилищу, а тому, насколько качественно перерабатываются отходы. Хранение дезактивированных отходов — самое безопасное, что может быть в цикле работы с ядерной энергией. В Сосновом Бору есть завод, который занимается переработкой ОЯТ («Экомет-С». — Ред.), вот за ним надо наблюдать очень серьезно. Само же хранилище при обеспечении правильной переработки не опасно. Не зря же многие территории в Европе, как, например, во Франции, борются за право строить такие хранилища. Потому что подобные предприятия обеспечивают устойчивое развитие населенного пункта, рабочие места на сотни лет вперед.

— Вы проводили социологические исследования. Как сами жители Соснового Бора относятся к строительству подобных объектов?

— По результатам исследований, население Соснового Бора больше волнуют мигранты из Средней Азии и туристы, которые бросают мусор возле водоемов, а вовсе не ЛАЭС. Об экологической опасности говорят люди, которые ни одного исследования не провели. Часть из них — ветераны атомной отрасли, которые чувствуют какую-то обиду на то, что их больше не ценят. Они — физики, а сейчас в управление АЭС пришли «манагеры», которые, по мнению ветеранов, делают что-то не так. Но это психологическая проблема. Научными знаниями и обидой этих недовольных ученых пользуется определенная часть экстремистски настроенных людей.

— Зачем же экологи становятся экстремистами?

— Организации типа «Беллона», «Родной берег» и прочие финансируются предприятиями энергетического блока, для них создана сеть НКО по всей стране. У «Беллоны» и «Гринписа» было одно время до 40 НКО. Я считаю, что они являются агентами влияния на самые трудоспособные и эффективные отрасли нашей страны. Цель — дискредитировать уникальные объекты в глазах общества. Атака на платформу «Приразломная» или на ЛАЭС-2 — это провокации. Блоки ВВЭР, которые установят на ЛАЭС-2, — это энергоблоки мирового уровня, лучше еще не придумали. Но идет целенаправленная разрушительная работа.

— Кто заказчик этих акций, по-вашему?

— Заказчики — прямые конкуренты наших компаний. Например, в Сосновом Бору «зеленые» радеют за постройку сухих градирен. Их лоббирует венгерская компания GEA EGI, которая имеет лицензию на возведение таких градирен. Но их никогда не строят в тех местах, где есть вода. Они сооружаются в высокогорных, пустынных, маловодных районах. Сухие градирни очень дорогие, и, самое главное, вся технологическая привязка производится тоже по лицензии этой фирмы. Так что АЭС окажется в полной зависимости от GEA EGI. Во-первых, это недопустимо, потому что коммерчески невыгодно, во-вторых, строить их возле Финского залива просто глупо. Мы изучали уже функционирующие, так называемые влажные градирни на Нововоронежской АЭС и выяснили, что климат они изменить не смогут.

Мы поднимались на градирни ЛАЭС-2 — это произведение искусства в технике. А еще я бы предложил их сделать арт-объектом, чтобы повысить лояльность населения. Например, в преддверии чемпионата мира по футболу растянуть на градирнях баннеры «Зенит» — чемпион».

ЧТО СЛУЧИЛОСЬ В ЧЕРНОБЫЛЕ И НА ФУКУСИМЕ

— И все-таки, после аварий в Чернобыле и на Фукусиме-1 опасения экологов совсем не беспочвенны.

— Японцы признали, что причиной аварии на Фукусиме-1 было несоблюдение рекомендаций МАГАТЭ. Они в силу чрезмерной уверенности в себе решили не пользоваться опытом мировых ученых и экспертов и получили то, что получили. Плюс у них очень специфический менеджмент. Целых три дня после аварии они не могли протянуть электропитание, потому что любое движение рабочих в такой ситуации требовало слишком длительного согласования. Поверьте, в России этот кабель протянули бы за три часа.

А в Чернобыле все случилось потому, что, простите, физики совсем обнаглели. У них, видите ли, были новые научные взгляды, которые они проверяли — ставили совершенно недопустимые эксперименты. Увели реактор в такой режим, из которого не могли его вывести. Сегодня ни один ученый так поступить не сможет. Эксперименты и волюнтаризм исключены. Сейчас задача заменить старые реакторы, как раз чернобыльской серии. А новые вэвээровские реакторы по-другому работают.

Российские предприятия сегодня производят продукцию мирового уровня в атомной энергетике, исключающую любые аварийные ситуации. У нас в стране сейчас в принципе нет другой такой отрасли, которая бы сохранилась и развивалась в последние 20 лет. Тридцатилетние ребята разрабатывают технологические решения, которых больше нет нигде в мире. Они там с Богом говорят. Россия — единственная страна, имеющая полный замкнутый цикл, мы умеем использовать отработанное ядерное топливо повторно на быстрых реакторах. Это не смогли реализовать японцы, хотя долго работали над такими системами.

— ЛАЭС обеспечивает около 50 процентов энергии Петербурга и Ленобласти. Что будет, если станция встанет?

— Без ЛАЭС жизни на всем Северо-Западе не будет. Нам, в принципе, нужно очень много энергии. США — южная страна. Нью-Йорк находится на одной параллели с Сочи. Там, где у них север, у нас юг. При этом в Штатах на каждого человека тратится в 5 раз больше энергии, чем в России. А нам надо обогревать огромное пространство, развивать производство.

По отношению к Европе мы в 3 раза меньше потребляем энергии на каждого жителя. Для того чтобы быть на равных с европейцами и китайцами, необходимо, чтобы энергия была дешевой. Надо производить ее дешево. А значит, не просто строить станции, а строить их серией, тогда затраты на строительство значительно уменьшаются. Допустим, один реактор ВВЭР стоит около 3 миллиардов долларов, но в серии его цена падает до 2 миллиардов.

Поэтому мы и за строительство ЛАЭС-2, и за возобновление строительства Балтийской АЭС. В то же время нельзя допускать разгула экологического экстремизма, он наносит урон обществу и стране.

Маргарита Донникова
(МК-Санкт-Петербург, 31.10.2013)