1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Почему в России 90% бытовых отходов гниет на мусорных полигонах и как жители и активисты борются с нелегальными свалками, а чиновники — с мусорщиками

musor2Чтобы объяснить, почему в Москве до сих пор не стало нормой складывать мусор в контейнеры для раздельного сбора пластика, стекла и бумаги и некуда сдать отработанные батарейки, придется вернуться почти на 20 лет назад. В 1998 году в России был принят запоздалый, но критически необходимый 89-й федеральный закон «Об отходах производства и потребления». Его главной задачей было вывести из теневого сектора деформированную с 1990-х годов систему обращения с мусором, которая к тому моменту на всех этапах контролировалась криминальными структурами. Закон устанавливал правила контрольно-надзорной деятельности, соответствие санитарным нормам и природоохранному законодательству, но никаких экономических показателей и положений о создании стимулов для сокращения образования отходов, введения системы раздельного сбора и создания мусороперерабатывающих производств в нем не было. Отходы складировались на полигонах, и на тот момент всех это устраивало.

Но объем мусора с тех пор сильно вырос и продолжает расти — в среднем по России на 3% в год. В Москве и области проблема стоит особенно остро из-за высокой плотности населения: здесь живет более 19,8 млн человек, которые ежегодно производят 11 млн тонн твердых коммунальных отходов (ТКО). Полигоны, на которые с советских времен свозился весь этот мусор, сейчас уже переполнены. Если учесть, что на одну легальную свалку приходится две нелегальные, сложившаяся ситуация грозит экологической катастрофой. Москвичи пытаются бороться с помойками, которые стихийно вырастают вблизи их домов, но поддержку у городских властей они часто не находят. Ведь признавая существование незаконной свалки, город как собственник земли обязан ее рекультивировать. А это очень дорогое удовольствие.

Как москвичи борются с нелегальными свалками

В 2014 году активисты Народного совета района Печатники в Москве после серии звонков местных жителей обнаружили по другую сторону реки от парка «Коломенское» огромную нелегальную свалку. Ее площадь оценивается в 5 га. Находится она всего в 50 м от воды. Лишь в 2015 году после публикации фотографий свалки блогером Ильей Варламовым в своем ЖЖ и репортажей в СМИ власти пообещали закрыть полигон. Тем не менее еще несколько месяцев завоз мусора продолжался.

Кто стоял за созданием этой нелегальной свалки, до сих пор неизвестно: в октябре 2016 года ГУ МВД России по Москве отказалось возбуждать уголовное дело в связи с «отсутствием события преступления». Ранее, в марте 2016 года, отдел судебных приставов ЮВАО объявил о закрытии производства, так как несанкционированная свалка была ликвидирована, хотя этого не произошло до сих пор.

Добиться вывоза мусора за пределы Москвы Народному совету района Печатники так и не удалось: власти приняли решение законсервировать свалку, построив на ее месте парк экстремальных видов спорта. На это столичные власти обещают потратить 1,7 млрд руб.

Коментарии экспертов

Максим Мотин, муниципальный депутат от района Печатники:

- На эту свалку свозили мусор со всего города. Мусоровозы тянулись очередями, и управа не могла об этом не знать. Когда мы попали на свалку впервые, были шокированы: огромная территория с вырубленными деревьями, мусорные кучи высотой 7 м. Вызвали полицию, она забрала одного из работающих на полигоне экскаваторщиков, но в итоге отпустила. Никто не хотел этим заниматься. Мы писали обращения в прокуратуру, письма в управу и префектуру. Никакой реакции. Пост Варламова взорвал интернет. В ответ по телевизору прошли сюжеты, что свалка ликвидирована, но это был фейк. По факту на тот момент ничего не изменилось: мусор продолжали свозить, он горел, на свалке росли арбузы, по кучам сновали лисы. Только где-то через два месяца нам наконец удалось перегородить шесть выездов из семи, а на одном поставить будку охраны.

Сейчас мы продолжаем борьбу, так как считаем, что консервация свалки приведет к экологической катастрофе. Под мусором нет никакой защитной подушки, и если его накрыть бетоном, он продолжит гнить, а весь яд через почву будет уходить в воду. Мы настаиваем, что город обязан вывезти весь мусор и найти виноватых — эта свалка нанесла урон Москве в 2 млрд руб. Когда при личной встрече с чиновниками я прошу начать расследование, все отводят глаза. Это никому не нужно. В управе вообще настаивают, что они за эту землю не отвечают, так как она федеральная. Нас такая реакция не останавливает: мы продолжаем бомбардировать префектуру, мэрию запросами. Свалка напротив парка «Коломенское» не единственная, которую мы обнаружили в Печатниках за последние несколько лет. Нам удалось добиться закрытия еще пяти свалок более скромного масштаба, последняя — на Южнопортовой улице.

Альбина Дударева, председатель координационного совета по развитию отрасли обращения с отходами ассоциации межрегионального социально-экономического взаимодействия «Центральный федеральный округ»:

- Проблема в том, что мы даже не знаем, куда уходит московский мусор. Мы не можем гарантировать, что он попадет на сортировочную станцию, а не на несанкционированную свалку. Совместно с партией «Альянс зеленых» и другими общественными организациями мы решили провести акцию по закладке в мусорные баки GPS-трекеров, которые подают сигнал о своем местонахождении. Таким образом мы сможем отследить перемещение мусора в режиме реального времени и узнать, на какие полигоны и в какие сроки он вывозится. В прошлом году такая акция помогла установить факт вывоза мусора на закрытый полигон в Дмитровском районе Московской области.

И это продолжает происходить при том, что эксперимент московских властей по формированию комплексной системы обращения с отходами, прежде всего с ТКО, был запущен еще в 2012 году, и на него было выделено из бюджета более 140 млрд руб. В соответствии с условиями эксперимента ряду компаний по госконтракту был передан весь мусор Москвы сроком на пятнадцать лет. По условиям контракта эти компании обязаны не только удалять коммунальные отходы с контейнерных площадок, но и организовать все систему обращения с мусором, включая его переработку и обезвреживание. К 2015 году объем вывозимых отходов с территории Москвы на объекты их размещения должен был сократиться на 20%. Также должны быть организованы и построены мусоросортировочные комплексы. Прошло пять лет, а результата до сих пор нет.

Александр Закондырин, лидер «Альянса Зеленых»:

- Эксперимент Общественной палаты по закладке трекеров уже через неделю позволил выявить два факта нелегального захоронения. Трекер, заложенный на контейнерной площадке в Западном административном округе (ул. Академика Анохина), отправился на стихийную свалку рядом с въездом на производственную базу ГБУ «Жилищник района Тропарево-Никулино» со стороны Малой Очаковской улицы. Другой трекер, не добравшийся до легального места размещения отходов, был заложен в ЮВАО (ул. Энергетическая, Лефортово), а обнаружен на стихийной свалке на Остаповском проезде.

То, что 89-й федеральный закон безнадежно устарел, стало ясно еще в 2010 году, поскольку большинство мусорных полигонов уже тогда исчерпали свои мощности, а неэффективность такой системы утилизации отходов была очевидна всем. В 2011 году началась работа по изменению законодательства в области обращения с отходами. Именно тогда и возникла ситуация, которая сейчас превратилась в проблему, блокирующую ход «мусорной» реформы. Переписывать закон об отходах начали одновременно в двух структурах: в Совете федерации и в Министерстве природных ресурсов. Впоследствии эти две законодательные инициативы, как две встречные волны, поглотили друг друга.

Комментарий эксперта

Владислав Жуков, член совета по вопросам агропромышленного комплекса и природопользования СФ РФ:

- В 2011 году полномочия по надзору за отраслью обращения с отходами были переданы из Ростехнадзора в Росприродназдор. Соответственно правоустанавливающим министерством для отрасли стало Минприроды России. Тогда же возникла необходимость в гармонизации законодательства с учетом зарубежного опыта. Появилась концепция вторичного использования отходов как ресурсов. Возникла необходимость законодательно определить собственника отходов, выбрать механизмы передачи прав собственности и ввести так называемый РОП — расширенную ответственность производителя.

РОП возлагает на всех производителей и импортеров товаров ответственность за их последующую утилизацию в соответствии с нормативом. Все, кто не выполняет норматив, должны выплачивать экологический сбор. Эта мера позволяет создать финансовые условия для формирования индустриальной переработки отходов. Сумма РОП на тот период составляла по предварительным подсчетам около 300 млрд руб. в год — именно она и стала камнем преткновения, о который теперь спотыкается вся отрасль.

Наш совет по вопросам агропромышленного комплекса и природопользования Совфеда по поручению Валентины Матвиенко начал разработку принципиально нового закона, который предполагал, что весь экологический сбор должен поступать в государственный фонд. Одновременно в Минприроды взялись за разработку изменений и дополнений в уже существующий 89-й федеральный закон. По их версии, экологический сбор должен был поступать не в госбюджет, а в так называемую некоммерческую саморегулируемую организацию, объединяющую операторов в сфере обращения с отходами. Тогда идея саморегуляции была очень популярна — она активно применялась в строительстве. По факту государство отказывалось от контроля и надзора в какой-то сфере и отдавало это право бизнесу. То есть в нашем случае занимающиеся мусором компании могли получить доступ к 300 млрд руб. и распределять их по своему усмотрению.

Возникло серьезное противостояние между предложением Минприроды и предложением Совета федерации. Мы резко выступили против негосударственного фонда. Создание мощной структуры, которая неподвластна государству и при этом серьезно финансируется — а добавьте к этому традиционную для нас коррупционную составляющую,— могло привести к неуправляемым последствиям. В качестве примера мы напомнили историю с отменой государственного контроля на транспортировку опасных отходов, которую отдали в саморегулирующуюся организацию. Эта мера была направлена на то, чтобы исключить попадание опасных отходов на несанкционированные свалки. Но вышло все иначе: количество таких свалок увеличилось тысячекратно, и в 2012 году пришлось вернуть лицензирование.

Правовое управление Госдумы признало нашу правоту, и эта часть ушла из закона, предлагаемого Минприроды. Но и наш вариант получил отказ, потому что мы предлагали ввести государственный орган управления за отраслью. Это было расценено как расширение бюрократического аппарата, при том, что в стране проводится политика снижения административных барьеров.

Без поправок Минприроды закон стал неинтересен лоббистам, а свою версию мы тоже пробить не смогли. С этого момента дело затормозилось. Однако существовало поручение президента — доработать и принять новое законодательство. А поскольку первое поручение было проигнорировано и сроки сорваны, второе уже прозвучало в довольно категорической форме, когда президент потребовал от Хлопонина (заместитель председателя правительства Российской Федерации.— "Ъ") разобраться и наказать виновных.

В 2014 году поправки в 89-й федеральный закон «Об отходах производства и потребления» все-таки были приняты. Приняты оперативно и наспех, без опоры на серьезные исследования, на которые требуется много времени и участие большого количества специалистов. Среди несомненных плюсов новой редакции закона — то, что в нем указана четкая иерархия приоритетов по обращению с отходами, принятая в развитых странах. Выглядит она так:

1. максимальное использование исходных сырья и материалов;

2. предотвращение образования отходов;

3. сокращение образования и снижение класса опасности отходов в источнике их образования;

4. обработка отходов;

5. утилизация отходов;

6. обезвреживание отходов.

В законе появились такие понятия, как региональный оператор и территориальная схема (террсхема). Логика закона заключается в том, чтобы ввести РОП и аккумулировать в бюджете деньги от экологического сбора, потом в каждом регионе на конкурсной основе выбрать регионального оператора по обращению с отходами и разработать территориальные схемы, на которых должны быть указаны все объекты по сортировке, переработке и утилизации мусора. Проблема в том, что подготовка террсхемы — это длительная комплексная работа с привлечением целой армии специалистов в разных областях, от технологов до экологов. А регионам на эту работу было отведено всего полгода. Опрошенные "Ъ" эксперты признаются, что за это время было невозможно создать продуманную схему по обращению с отходами и привлечь достаточное количество специалистов в этой области. В результате, согласно заключению Совета при президенте РФ по правам человека, все субъекты федерации разработали свои террсхемы с нарушением закона об отходах.

В Минприроды Московской области заявили, что по ходу развития реформы террсхема по Подмосковью от января 2016 года будет уточняться, но основная стратегия здесь сформировалась давно и состоит в том, чтобы уйти от практики полигонного захоронения. В Подмосковье мероприятия по закрытию существующих полигонов идут с 2013 года — из 39 перестали работать уже 24. В террсхеме региона отмечается, что «в отсутствие инвестиционных мероприятий по строительству и модернизации полигонов существующие емкости для размещения твердых коммунальных отходов будут исчерпаны менее чем за четыре года». Один из самых крупных — полигон «Кучино» в Балашихе — был закрыт 23 июня по личному распоряжению президента. Еще два — в Чеховском районе (полигон «Кулаковский») и Пушкинском («Царево») — общей площадью около 30 га перестали принимать мусор в сентябре. В этом же году подмосковные власти обещают приступить к рекультивации закрытых полигонов — «Каширского» (около 10 га), «Быково» (около 9 га) и «Электросталь» (10 га). Затраты только на эти три объекта оцениваются в 1,8 млрд руб.

Коментарии эксперта

Антон Кузнецов, заместитель генерального директора компании «Сфера экологии» (занимается раздельным сбором и транспортировкой отходов в Москве):

- Основная проблема подмосковных полигонов в том, что подавляющее большинство из них создавалось в 1970–80-х годах, и понятно, что тогда никаких особых технологий не применялось. В лучшем случае изучалась геология и выбирались участки с глинистыми почвами, для того чтобы исключить проникновение фильтрата в землю и грунтовые воды. По современным мировым стандартам мусорный полигон — это серьезное инженерное сооружение, вся площадь которого должна выстилаться специальным многослойным материалом, который как раз и должен этот фильтрат удерживать. Такой системы я не видел ни на одной из подмосковных свалок.

Поступающие на полигон отходы должны контролироваться при въезде по весу, радиационному фону и составу. Так как тарификация услуг полигона в основном идет по весу, первый пункт всегда выполняется, второй — почти никогда: рамки стоят, но обычно не работают. Третий выполняется, как правило, на глазок. Когда мусоровоз, минуя КПП, заезжает на тело полигона, по сути — уплотненную кучу мусора, и разгружается, рядом стоит мастер участка, который визуально определяет состав привезенных отходов. Таким способом можно найти покрышку или другой крупный предмет, но градусник или какие-то иные опасные вещества — почти нереально. После разгрузки к образовавшейся куче отходов приходят еще несколько человек, которые выбирают ценные фракции, дальше эти фракции прессуются и отправляются на переработку. Оставшийся мусор закатывает бульдозер. Откосы тела полигона и мусор в нем обязательно должны пересыпаться инертным материалом: строительной крошкой, бетоном, кирпичом, грунтом, но на практике это не всегда происходит. Особая история — свалочный газ (метан), который по международным стандартам должен отводиться, чтобы избежать возгорания на свалках. К сожалению, действующей системы по отводу метана и его использованию ни на одном из подмосковных полигонов я не видел.

Отдельная, сложная и дорогостоящая задача — рекультивация полигона на стадии завершения эксплуатации. Стоимость этой процедуры, если все делать по технологии, составляет около 30% инвестиционных затрат на полигон. Но, по моим наблюдениям, ни одна из управляющих этим бизнесом компаний не готова тратить такие деньги на завершающей стадии. Усугубляет ситуацию тот факт, что у большинства свалок в Подмосковье уже не раз поменялись владельцы: люди просто приходят заработать быстрые деньги, а не инвестировать долгосрочно. Из всех свалок, с которыми мы работали, самая стабильно функционирующая — «Тимохово» (крупнейший полигон Подмосковья площадью 110 га. — "Ъ"): ее гендиректор, как и юрлицо, не менялись уже много лет, но тарифы здесь выше на 30%, чем в среднем по Подмосковью. Помимо всего, сейчас мы наблюдаем своеобразный конфликт между федеральными и областными структурами, курирующими вопросы размещения отходов. Росприроднадзор по Москве выдает компаниям — образователям отходов разрешительные документы, распределяя тем самым доставку отходов на определенный полигон. Однако на полигон мусоровозы не пропускают, мотивируя это тем, что лимит полигона на текущий год уже выбран. С такой ситуацией мы столкнулись в «Царево» и «Торбеево» уже в июле этого года. Где-то из-за проверок просто перестал отвечать телефон. Большинство полигонов Подмосковья действительно исчерпали свои мощности, причем давно, но мусор продолжал ввозиться — по бумагам заявлялся один объем, сгружалось же намного больше.

Плюсы и минусы полигонного захоронения отходов

Плюсы?

- отсутствие временных затрат на сортировку мусора;

- низкая стоимость услуги: в Германии сдавать несортированные отходы в 12 раз дороже, чем в России;

- отсутствие финансовых затрат на создание инфраструктуры и образование населения.

Минусы:

- по информации «Гринпис», большинство подмосковных мусорных полигонов не соответствуют нормам безопасности и являются источником загрязнения почв, подземных вод и атмосферного воздуха;

- на полигонах происходят возгорания, приводящие к выбросам в атмосферу диоксинов, тяжелых металлов и других токсичных веществ;

- из-за того, что мусор в процессе перевозки перемешивается, выделить из него на свалке для дальнейшей переработки удается не более 2-3% вторсырья;

- рост числа несанкционированных свалок: в 2016 году их число достигало 60 тыс. (20 тыс. га), прогноз на 2021 год — 1,9 млн.;

- около 5% всех выбросов парниковых газов России дают мусорные свалки.

https://www.kommersant.ru/doc/3449313

октябрь 2017