1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Академик Михаил Грачев: что грозит Байкалу?​

baykal2В Академии наук случаются события, которые остаются в памяти надолго, а подчас и навсегда. На мой взгляд, нечто подобное произошло на заседании Президиума РАН, на котором с обширным и подробным докладом выступил директор Лимнологического института Сибирского отделения РАН академик Михаил Александрович Грачёв.

И дело не только в том, что речь шла о судьбе Байкала, о той катастрофе, что расширяется по ее берегам, и даже не потому, что впервые в истории нашей Академии на Президиуме (я очень удивился, что впервые!) обсуждаются проблемы "сибирского моря", но и в самом авторе доклада. Академик Грачёв — признанный во всем мире ведущий специалист по Байкалу. Его исследования, работы его учеников и коллег настолько масштабны и оригинальны, что ученым из других стран кажутся недосягаемыми. Вот почему они считают за честь принимать участие в экспедициях и проектах, которые рождаются в Лимнологическом институте.

Но не с победными реляциями, не с перечислением своих достижений выступил на Президиуме академик Грачёв. Прежде всего, его волновала та тревожная ситуация, что сложилась нынче вокруг Байкала. Впрочем, зная характер Михаила Александровича, я не удивился этому: он всегда заостряет внимание общественности на главном, та том, что волнует его как ученого и гражданина. Но наш разговор я начал издалека:

— Почему сейчас потребовалось ваше выступление на Президиуме РАН ведь, казалось бы, Байкал всегда был в центре внимания руководства Академии?

— В течение последних трёх десятилетий благодаря широкому научному сотрудничеству с участием известных российских и иностранных учёных озеро Байкал стало уникальной природной лабораторией для изучения климатов и природных обстановок прошлого, биологического видообразования, перемешивания глубинных вод, объектом сотен междисциплинарных научных проектов. В 19603-1980 гг. Байкал постоянно привлекал внимание Президиума РАН в связи с дискуссиями о его возможном загрязнении и даже деградации под воздействием стоков Байкальского целлюлозно-бумажного комбината. О судьбе Байкала постоянно беспокоились такие виднейшие учёные, как М. А. Лаврентьев, Т. Д. Трофимук, П. Л. Капица, В. А. Коптюг и другие. В дальнейшем этот интерес со стороны РАН заметно угас, и байкальские проблемы и успехи в изучении озера рассматривались лишь на уровне Сибирского отделения РАН, эти вопросы ни разу не включались в повестку дня работы Президиума РАН и тем более её общих собраний. Я постарался в чрезвычайно сжатой форме восполнить этот пробел.

— В последнее время я часто слышу об исследовательском корабле "Академик Коптюг", который стал своеобразным международным центром на Байкале?

— Он используется по-разному. В зависимости от того, что необходимо. На судне несколько лабораторий, его можно использовать и как буксир, приходилось ему вытаскивать из-под воды и автомобили. Но главное, безусловно, экспедиционная работа. Я в институте с 1987 года, за это время настоящих визитов иностранцев...

— "Настоящих"? Как это понимать?

— Это серьезная работа в лабораториях и экспедициях. Так что "настоящих визитов" иностранцев было свыше трехсот. Это довольно много. В этом году, например, мы изучали катастрофу на Байкале (об этом мы поговорим позже), в работе принимали участие ученые из Новой Зеландии и Голландии. Причем, как ни парадоксально это звучит, не мы им платили деньги, а они нам.

— В 1987 году Валентин Афанасьевич Коптюг предложил вам переехать из Новосибирска в Иркутск и возглавить Лимнологический институт. Это была своеобразная миссия. 27 лет вы несете ее. Есть ли удовлетворение от этого?

— Я не люблю слово "миссия". У Христа была миссия, а у меня ее не было. У меня было желание испытать себя: могу я или нет? Это свое желание я осуществил. То есть я смог поднять институт. Чтобы он стал хорошим институтом. Чтобы в нем были методы классической и молекулярной биологии, использовались биохимические методы, химия атмосферы, гидрохимические методы и так далее. Институт был большой, довольно хороший, хотя и очень бедный. Так сложилось, что в нем не было современных приборов и аппаратуры. Валентин Афанасьевич послал меня не одного, со мной изъявили желание поехать двадцать ученых из Новосибирска. От обкома было получено 20 квартир, и с тех пор работа пошла. Институт вышел на новый уровень.

— Подобные институты есть в мире? Озер ведь на планете много...

— Байкал — самое большое озеро в мире, это 90 процентов запаса пресных вод суши в России, 20 процентов мировых запасов. Это не просто озеро, и изучается оно не методами лимнологии, а в основном океанологии. Это очень необычный объект, который достался России — "Славное море — Священный Байкал".

— Вы — химик, то есть узкий специалист. Почему Коптюг выбрал вас?

— Почему у вас "химик" звучит как ругательство? И почему химик должен быть "узким специалистом"? Химия: от взрывчатки до полимеров, до наноструктур, до молекулярной биологии, до аналитической химии... У меня в дипломе МГУ написано — то, чем я тоже горжусь! — "химик". Не "химик-аналитик", не "химик-полимерщик", а именно "химик". Химия — широчайшая область науки, одна из отраслей Знания. Наравне с физикой, биологий, математикой.

— В 1987 году у вас были, очевидно, какие-то представления о Байкале. Насколько они изменились к нынешнему времени?

— Когда я ехал на Байкал в 87-м году, готовился увидеть, как коммунисты загадили его. Тогда только об этом говорили по телевидению, печатали стать в газетах, да и все помнили знаменитый фильм "У озера". Я ожидал увидеть Байкал загрязненным. Оказалось, не так.

— Помню историю с нерпой. Утверждалось, что она погибает из-за загрязнений Байкала. Это не так?

— Серьезные ученые ничего подобного не утверждали. Во-первых, картина гибели нерпы была похожа на эпидемию, а не на отравление. Во-вторых, признаков отравления никто не нашел. В-третьих, не нашлось такого яда, способного вызывать такие симптомы... Очень быстро мы установили с помощью методов современной молекулярной биологии, что нерпа больна собачьей чумкой. Погибло шесть тысяч животных. После этого возникла иммунная прослойка, и эпидемия прекратилась. Впрочем, заболеть нерпа может в любой момент, если ее станет слишком много. Причем нерпа болела чумкой впервые. А на следующий год в Ботническом заливе заболели чумкой тюлени. И я понял, что дело в вакцине. Норок прививали живой вакциной от "чумы плотоядной" — это научное название собачей чумки. Наши молекулярные исследования показали, что вирусы разные. Байкальский как раз ближе к собачьей чумке, тот, что на Балтике, подальше. А потом выяснилось, что собачьей чумкой могут болеть многие виды, и ластоногие, и другие водные млекопитающие. А для собак, как известно, это болезнь смертельная.

— Как известно, удалось заглянуть и в далекое прошлое не только Байкала, но всей Восточной Сибири. Это благодаря уникальному эксперименту — бурению дна?

— Да. Это помогло расшифровать характеристики климата Восточной Сибири и, в частности, изменения его влажности на временном интервале до 5 миллионов лет до нашего времени. Диатомовые водоросли исчезали из пелагиали озера в периодыглобальных оледенений и достигали высокой численности во времямежледниковий, чутко откликаясь на все установленные к настоящему времениколебания глобального климата. Исследование распределения изотопов урана восадках озера Байкал привело к созданию геохимической модели и к выводу о том, что в периоды глобальных оледенений озеро было бессточным, а река Селенгапересыхала. При этом Байкал не высыхал — его уровень опускался на 30-50 метров отсовременной отметки и в течение длительных промежутков времени оставалсяпостоянным. Этот вывод вносит существенный вклад в современнуюпалеоклиматологию, поскольку даёт дополнительное свидетельство того, чтоводность великих рек Сибири была важнейшей обратной связью в цикле такназываемых "тысячелетних" колебаний климата.

— Насколько мне известно, "тайн" Байкала становится все меньше. Я имею в виду познание того уникального живого мира, который есть в нем?

— Выполнена датировка событий видообразования всех царств организмов Байкала. Установлено, что букеты видов, не прикреплённых к дну озера в течение всего своего жизненного цикла, имеют очень древние корни, возраст которых сопоставим с возрастом Байкала (миоцен). А виды, постоянно живущие на дне, "разцвели" в плиоцене при первых глубоких и резких глобальных похолоданиях. Комплекс же эндемичных коттоидных рыб Байкала сформировался в плейстоцене (0,01-1,8 млн. лет назад) во время резких колебаний уровня озера. Современные эндемичные диатомовые водоросли Байкала заняли доминирующее положение в пелагиали недавно — в среднем и верхнем плейстоцене (100-600 тыс. лет назад), а эндемичные губки Байкала, несмотря на крайне необычную для пресноводных губок морфологию, оказались близкими родственниками космополитных, присутствующих повсеместно спонгиллид (бадяг). Выпущена многотомная серия атласов-определителей его эндемиков и космополитов озера Байкал (около 3 тыс. таксона). Серия — это итог многолетних исследований "населения" Байкала методами классической биологии, систематики, таксономии, световой и электронной микроскопии, а также экологии видов.

— Байкал и комбинат — к сожалению, упоминаются чаще всего вместе...

— Да, комбинат загрязнял Байкал, но это было локальное действие. Кстати, очистные сооружения на комбинате работали не чета нынешним — просто сравнивать невозможно! И контроль был чудовищный, специальный институт был в Байкальске, который следил за всеми видами загрязнений. Он работал очень неплохо, и выступал достойным оппонентом Академии наук. Люди не понимали, что дело не в физическом загрязнении, а гуманитарных аспектах. Комбинату не место на Байкале! Индустриальному объекту такого рода, который сбрасывает воды столько же, как город-миллионник, нельзя быть на Байкале! Этого очень многие не понимали. Они чувствовали это, требовали удалить его, но это было сделать очень трудно — и по экономическим соображениям, и по социальным...

— А эстетика? Едешь по Кругобайкальской дороге и вдруг видишь трубы дымящиеся...

— Эстетика — это сугубо индивидуальная вещь. Кстати, я, люблю комбинат, с которым познакомился очень хорошо, весь его облазил, люблю индустриальные объекты — в них столько остроумия, мысли, изобретательности... Эстетически комбинат не доставлял мне дискомфорта. Но есть другие люди, и они думали иначе. В то время мне пришло в голову, что комбинат на Байкале как лошадь в церкви. Мест в Сибири полно, комбинат можно было построить хоть на Лене, хоть ниже по течению на Ангаре.

— А сейчас что там происходит? Так сказать "последние данные"?

— Комбинат закрыли. Его попытались разобрать и по частям продать "на гайки". Но этот процесс прекращен, вмешалась прокуратура: там было много цветных металлов и много всего дорогого... Сейчас там идет нескончаемая тяжба с судами о том, как рекультивировать пруды. Ничего не сделано, еще один год потерян, а воз и поныне там...

— Вы предлагали действовать по так называемому "канадскому варианту"?

— Это была не варка целлюлозы, а производство беленой термо-механической массы. Есть два предприятия в Канаде, которые производят не бумагу, а, грубо говоря, измельченную древесину. Стоков у предприятий нет совсем. И мы предложили поставить такой завод на Байкале. Конечно, это не было решением "гуманитарной проблемы", но все-таки гораздо лучше, чем Байкальский комбинат. Против яростно выступила организация "Гринпис" (причины этого не знаю) и Министерство экологии. Предложение отвергли, хотя оно было реальным.

— А сейчас к нему можно возвратиться?

— Нет, комбинат уже разрушен. Никак его уже не восстановишь.

— Что же теперь будет?

— Будет потрачено, если я не ошибаюсь, шесть миллиардов рублей. Обещано, что появится "зеленая лужайка".

— А люди?

— Пристроились. Люди все стерпят. Пенсионеры на пенсии высококвалифицированные рабочие разъехались, торговцы торгуют, алкоголики пьют и так далее. Я тоже переживал, мол, людям в Байкальске будет очень плохо. Но никакого заметного протеста нет. И это хорошо.

— Во время своего выступления на президиуме РАН вы затронули разные проблемы Байкала: и воду, и водоросли, и нерпу, и атмосферу, и ситуацию с комбинатом... Все слушали с большим интересом. Но все-таки, что было главным в вашем докладе?

— Я постарался донести главное. А оно заключается в том, что Байкал — это очень инерционная система. Время полного обмена воды четыре лет. Если всю воду из Байкала вылить, то реки заполнят его только через это время. Время перемешивания воды от 8 до 16 лет. Байкал — это 25 тысяч кубокилометров. Это очень инерционная система, а потому те изменения, что происходят в Байкале, идут очень медленно. Каждый год мы проводили экспедиции и следили за изменениями биологической жизни озера. Мы наблюдаем фитопланктон — это одноклеточные мелкие водоросли, мы фиксируем, что ни один вид не исчез, появились некоторые не характерные для Байкала животные и растения. Их было не так много. То есть мы наблюдали картину относительного благополучия. Последняя крупная катастрофа, которая затронула всю экосистему Байкала, была болезнь нерпы в 1987 году. С 1916 года, с начала современных наблюдений, до нерпы такого масштаба катастроф не было. И вот теперь мы вынуждены говорить о новой беде — это зарастание береговой линии водорослью спирогира. Она всегда была в малых количествах, но сейчас она катастрофически быстро размножается.

— Что она из себя представляет?

— Это так называемая "нитчатая водоросль". Темно-зеленая, похожая на тину. Живет на самом урезе воды. Если человек идет в Байкал, то на ней обязательно поскользнётся и упадет, потому она слизистая и противная. Когда шторм, то ее выбрасывает на берег. Она очень плохо пахнет. Там, где она, животные — лошади и коровы — воду не пьют, я уж о людях и не говорю. Эти водоросли мы обнаружили в 2011 году и опубликовали сообщение об этом в "Докладах Академии наук". А сейчас водоросль достигла безобразных размеров, она распространилась на огромных территориях, особенно напротив хозяйственных объектов, расположенных по берегам. И тех местах, где бывают туристы.

— Многие мечтают побывать на Байкале...

— Их стало в последнее время вдвое больше — до миллиона триста тысяч в год. Раньше были изменения в экосистеме Байкала, но локальные. Но спирогира совсем иное. Она затрагивает всю систему. Конечно, она захватила не весь берег, но ее обнаружили во многих точках. Недавно мы зарегистрировали, что идет и гибель байкальской губки. Зеленая такая губка, очень красивая. Растет она медленно, а погибает стремительно и в больших количествах. Под действием особой сине-зеленой бактерии. Это затрагивает периферию озера, всю береговую линию. И тут я хочу вернуться к одной проблеме: многие говорят, что у нас нет гражданского общества. Я с этим не согласен. Гражданское общество у нас есть, но оно должно быть очень упорным, чтобы чего-то добиться. Оказалось, что когда мы в Листвянке обнаружили спирогиру — это были наши водолазы и гидробиологи, в Северобайкальске, где БАМ и где есть депо, в котором мыли вагоны и локомотивы, тоже есть выбросы спирогиры. На протяжении десяти километров по северо-западному берегу лежали кучи этой самой спирогиры. Позже мы определили, что там ее 1700 тонн — весьма немало! Открытие сделали местные жители, то есть те самые, что и представляют гражданское общество. Они доложили в прокуратуру, в правоохранительные органы — туда, куда положено. Там реакции не было. Но, в конце концов, они своего добились: федеральный инспектор по охране природы приехал в Северобайкальск, убедился в верности сигналов общественности и обратился к нам за помощью. Он даже не знал, что это за водоросль — без микроскопа ее не определишь, но на тревожный сигнал жителей среагировал. Мы немедленно организовали экспедицию. Определили, отчего произошла вспышка, дали рекомендации, потом железная дорога кое-что сделала, но очистные сооружения в Северобайкальске все равно работают плохо. Далее мы провели уже пять экспедиций. Это не дешевое дело: корабль стоит 120 тысяч в день. Тем не менее, те деньги, что мы сами заработали, потратили на эти экспедиции. Руководил ими профессор Тимошкин Олег Анатольевич, с которым обязательно нужно поговорить, чтобы в полной мере представить масштабы бедствия. Однозначно мы установили: катастрофа на Байкале — дело рук человеческих.

— И как это выяснилось?

— Горная речка состоит из нескольких рукавов. В один из них сливаются так называемые "очищенные" стоки. На выходе из этого рукава заросли спирогиры — просто косой коси. Профессор Тимошкин обследовал Байкал, и во многих местах обнаружил спирогиру. Это территории туристических комплексов в Баргузинском заливе, в городах Бабушкин и Слюдянка, вдоль Кругобайкальской дороги, в Больших Котах и других местах — все и не перечислишь! Мы думаем, что причина — туризм.

— И что же делать?

— Первое: запретить применение фосфорсодержащих порошков для стирки и мыться посуды. Фосфор — это одна из причин быстрого распространения спирогиры. Человек с фекалиями за год выбрасывает около килограмма фосфора. А со стиральными средствами — в 3-5 раз больше... Второе: все очистные сооружения на береговой линии Байкала либо разрушены, либо работают в нештатном режиме. Мало того, оказалось, что они спроектированы без всяких правил, очень плохо. Эту проблему нужно срочно решать. Да, нужны деньги. Их нужно взять из Федеральной целевой программы охраны озера Байкала. Там 57 миллиардов рублей. Я думаю, что половина этих средств тратится зря, не в интересах охраны Байкала. Мы предложили правительству, чтобы Академия наук сделала экспертизу, как ей и положено по новому закону, мы проведем дополнительные исследования и дадим четкие рекомендации, что нужно сделать, чтобы обратить ситуацию — предотвратить трагедию. Я считаю, что Академия наук должна занять жесткую позицию, так как Министерство природных ресурсов, которое отвечает за Байкал, на мой взгляд, своей задачи по охране озера не выполняет.

— Значит, надо торопиться?

— Не исключено, что мы опоздали, и исправить ситуацию уже нельзя. Тогда останется только ждать и наблюдать, как система Байкала будет развиваться естественным путем.

— Байкал - очень мощная система, и он справлялся с разными бедами...

— Это не так! Байкал не живое и не разумное существо. Он изменялся много раз за 25 миллионов лет. Летопись этих изменений у нас есть, она записана в осадках Байкала. В нем много раз исчезали диатомные водоросли, потом появлялись вновь эти же и другие виды. Так что Байкал претерпел очень много изменений. Сколько времени потребуется, чтобы вернуться в исходное состояние после нынешней напасти, сказать невозможно. Сейчас из-за спирогиры погибли губки. Она заняла места нерестилищ желтокрылки — любимого корма омуля. Значит, происходящее может сказаться на популяции омуля. Те микробы сине-зеленых водорослей, что поразили байкальскую губку, могут содержать токсины... Все это требует исследований. Нужно два-три года и нужны деньги. Те, что выделены, "ушли в гудок" — ту самую Федеральную программу, которая ни одной проблемы Байкала не решит.

— Вы сделали доклад на президиуме Академии. Что дальше?

— Думаю, что информация о ситуации на Байкале дойдет до Совета безопасности России, а правительство мы уже проинформировали...

— И?

— Надеюсь, что будут приняты меры: наказы виновные, и на берегу Байкала будет построено порядка десяти хороших очистных сооружений. Строить их у нас умеют. В Якутске, где климат более суровый, такие сооружения есть. Нужно около 8 миллиардов рублей. Взять их можно из Программы по охране озера Байкал...

— Судьба Байкала зависит от ученых или от чиновников?

— Судьба Байкала зависит от простых людей. Нынешние загрязнения обнаружили простые люди, они же заметили, что омуля становится меньше — может это правда, а может быть и нет, но люди забили тревогу, то, что в 87-м году гибла нерпа — местные жители сразу же проинформировали ученых... Те, кто живет на Байкале, все видят и всем дорожат. И мы должны откликаться на их просьбы, принимать их сигналы, и честно выяснить, что происходит.

Владимир Губарев
(Правда.ру, 2.03.2015)


Другое мнение

УРЕЗ ВОДЫ В БАЙКАЛЕ - НИЖЕ КРИТИЧЕСКОГО УРОВНЯ

Байкал ежегодно отдает Ангаре 60 кубических километров воды. Нынче он недодает - урез воды опустился ниже критического уровня. К маю порог опустится, обещают Росводресурсы, на 13-16 см ниже предельного уровня. Нужно ли искать виноватого?

Ниже уровня...

Байкал - дитя природы. А природа не подотчетна никому. И все же...

В Байкале 23 тыс. кубических километров питьевой воды - это равно трехлетнему стоку всех рек Евразии и более чем 20-процентному запасу пресной воды планеты. Ежегодно он производит ее по 60 кубических километров и отдает Ангаре. Так было вечно, насколько точно могла установить наука: 60 кубических километров в год в Байкал, 60 кубокилометров из Байкала. Но человеку все мало. И тогда он, мягко говоря, начал его покорять. Хотел как лучше...

Из истории вопроса

"Уровень Байкала за последние пять веков снижается, - утверждал Григорий Иванович Галазий, первый директор Лимнологического института, действительный член Российской академии наук, ушедший от нас, не дождавшись демонтажа БЦБК, хотя всю жизнь боролся за это. Его сердце остановилось раньше, чем целлюлозно-бумажный комбинат, травивший полувека воды озера. - Высокие исторически горизонты воды, которые повторяются один раз в 65-70 лет, стали ныне на полметра ниже, чем были 500-600 лет назад.

Особенно заметно снижение уровня воды в озере в последние 10-15 лет, - писал Григорий Иванович в 1987 году. - Отметки приблизились к тому уровню, каким он был до строительства плотины Иркутской ГЭС. Лишь в последние годы уровень воды в Байкале несколько повысился и достиг проектных отметок".

За весь период наблюдений учеными и специалистами установлено и зафиксировано следующее.

"В среднем многолетнем водном балансе озера Байкал, - цитирую Государственный доклад по Байкалу 2014 года, - приходное количество воды было таким:

• приток поверхностных вод (57,7 кубического километра в год - 82,4 процента приходной части);

• атмосферные осадки (9,26 кубического км - 13,2 процента);

• приток подземных вод (3,12 кубического км - 4,4 процента)".

Годовой расход также зафиксирован не любителями:

• сток из озера через р. Ангару (60,89 кубического км - 86,8 процента);

• испарение (9,26 кубического км - 13,2 процента).

После решительного вмешательства в жизнь озера людей, перегородивших вечный и свободный бег Ангары в 70 километрах от ее истока плотной Иркутской ГЭС высотой 14 метров и длиной 2,5 километра, жизнь Байкала стала иной, подвластной человеку.

В результате в 1964 году уровень воды в озере превысил средний многолетний (вековой) на 1 метр 30 сантиметров и поверхность озера поднялась и достигла 456 метров 80 сантиметров по тихоокеанской шкале высот. Теперь плотина Иркутской ГЭС выровняла на одну высоту воды Байкала и Иркутского водохранилища.

С тех пор Байкал стал зарегулированным водоемом со всеми вытекающими (извините за невольный каламбур) из этого факта последствиями. Его уровень поддерживается на 1 метр выше, чем был до строительства Иркутской ГЭС. Этот метр "отодвинул" берега озера, затопив их и увеличив площадь водного зеркала примерно на 500 квадратных километров до 31 500 квадратных км. Соответственно увеличилось и испарение озера. При этом "большие размеры озера, вытянутость его котловины на 636 километров, сложные рельеф и конфигурация берегов вызывают многообразие местных ветров, а также неравномерность распределения атмосферного давления по акватории и, как следствие, сгонно-нагонные и сейшевые явления".

Это приводит к перекосам уровня поверхности озера, достигающим 18-20 сантиметров. Зарегулированность отразилась и на увеличении амплитуды колебаний уровня озера (от 80 до 113 сантиметров), при этом сроки наибольших наполнений озера тоже сдвинулись.

Ангарские качели, или Плюс электрификация...

Уровень воды в Байкале зависит не только от соотношения этих составляющих. Нынче на байкальской воде работает целый каскад гидроэлектростанций, построенных на Ангаре, - Иркутская, Братская, Усть-Илимская. С 1 декабря 2012 года была пущена Богучанская ГЭС. Гигантское ее водохранилище с площадью водного зеркала 2360 квадратных километров по плану должно было наполниться к 31 декабря 2014 года...

Каскад работает как всякий каскад: вода из Байкала переливается через Ангару в Иркутское водохранилище, отдавая турбинам Иркутской ГЭС свою мощность, затем течет до плотины Братской ГЭС, которая получает свою долю накопленной энергии; далее по той же схеме через плотину Усть-Илимской ГЭС, на Богучанскую...

Но есть еще и крупные промышленные центры, которые живут и работают на ангарско-байкальской воде.

Тут возникает первая закавыка: а сколько воды получит каждая ГЭС, чтобы удовлетворить свои аппетиты? Сколько заработает на байкальской воде?

Начнем с Иркутской ГЭС. В 1964 году уровень озера Байкал подскочил на 1 метр 30 сантиметров. Хорошо стало Иркутской ГЭС: "лишний" подпор воды позволял перекрыть плановое количество электроэнергии, которой всегда и почти везде в Советском Союзе не хватало.

Но поднявшаяся на метр с лишним вода стала обрушать берега Байкала. Особенно в беспокойные периоды осенью и весной.

Спор длился долго. Чем жертвовать: историко-географической ценностью Байкала или дефицитными киловаттами? Ученые стояли на том, чтобы вернуть Байкалу его исторический уровень, ибо на его берегах обнаружены следы стоянок древнего человека, наскальные рисунки у уреза воды и другие природные и исторические артефакты.

Энергетики, естественно, противопоставляли свой интерес: коммунизм - это советская власть плюс электрификация всей страны. Вы не хотите жить при коммунизме? Энергетики стали получать премии за перевыполнение плана выработки электроэнергии. Короче, тяжба шла все предшествующие годы.

Пожалуй, в этот период остро встал вопрос о байкальской воде как источнике материального благополучия приангарских городов и других населенных пунктов и особенно крупных трудовых коллективов, их предприятий, которые возникли по берегам Ангары и на ее воде.

Впервые байкальско-ангарская вода обрела ценовой эквивалент. Впервые из теоретической категории "самой лучшей и чистой в мире" она превратилась в реальную статью бюджета у энергетиков, в жилищно-коммунальном хозяйстве и на химических производствах Приангарья. За байкальской водой выстроилась очередь: каждый стремился заполучить ее себе как можно больше. Яростная дележка обернулась дурными последствиями для Байкала.

Но это станет очевидным через полтора десятилетия.

Правительство РФ 26 марта 2001 года приняло специальное постановление за N 234 по этому поводу "О предельных значениях уровня воды в озере Байкал при осуществлении хозяйственной и иной деятельности". По самому названию этого документа сразу видно, что на первое место в этой дележке поставлены интересы Байкала и его природоохранной зоны. Пределы уровней озера были обозначены так: максимальный уровень - 457,0 метра и минимальный - 456,0. Слив воды в один метр между этими уровнями дань энергетикам и коммунальщикам. Как мы помним, он появился на озере после заполнения водохранилища Иркутской ГЭС при увеличившемся зеркале озера до 31 500 квадратных километров. Этот метровый (рабочий) слой содержит ныне в себе 31,5 кубического километра воды. Это плюс к тому, что уже имеют в своих водохранилищах ангарские ГЭС.

По данным территориального отдела водных ресурсов по Иркутской области Енисейского бассейнового водного управления Росводресурсов (начальник Михаил Густавович Людвиг) и ОАО "Иркутскэнерго" (генеральный директор Олег Николаевич Причко), "каскад Ангарских водохранилищ соответствует суммарной мощности гидроэлектростанций 9002 МВт с годовой выработкой электроэнергии около 49 миллиардов кВч". Накопленная в водохранилищах байкальская (плюс боковые притоки) вода позволила им выработать за 2013 год 47,4 млрд кВч электроэнергии. Если учесть, что водохранилище Богучанской ГЭС было заполнено до отметки 192,69 метра (проектный объем - 208 метров), то недобор полутора миллиарда кВч можно считать нормальным.

Но в 2014 году на Богучанская ГЭС недополучила плановое количество воды. На 1 февраля 2015 года ее водохранилище заполнилось до отметки 206 метров, продолжая сбрасывать ежесуточно по 1500-1600 кубометров в секунду.

В конце января 2015 года кто только не выступил в качестве "эксперта" по байкальским делам. Хотя высказываются и трезвые мысли: мол, кто-то из энергетиков перестарался - слил "лишние" кубометры по весне, памятуя о зейском прецеденте, когда несколько лет назад там сначала поднимали, копили "про запас" лишние кубометры, а потом устроили потоп населению, слив излишки.

Сегодня высветился во всей своей неприглядности один существенный факт, характеризующий российскую управленческо-административную бюрократию.

Трех лет хватило, чтобы убедиться: срочно нужны особые правила пользования водными ресурсами озера Байкал и Иркутского водохранилища. 27 июля 2003 года на совещании у председателя правительства РФ было принято решение немедленно разработать эти правила. Поручение было дано Минприроды России, Минэнерго России, Минтрансу России, МЧС России, Госкомрыболовства РФ, Росгидромету, правительству Бурятии и администрации Иркутской области и Водоресурсам. Потом по этому поводу прошли совещания у региональных и ведомственных начальников. Потом...

Сегодня выяснилось: таких общих правил не существует, каждый действует в соответствии со своими ведомственными интересами.

Так же остро уже возникал этот вопрос в 1996-2003 гг. (период низкой водности), когда ежегодный приток в Байкале опускался до 70-80 процентов от установленной нормы, что не позволяло обеспечить запас воды на перспективу. (Это было еще до пуска Богучанской ГЭС). Тогда экономические, социальные и экологические осложнения остро поставили вопрос о принципиально новых правилах пользования ресурсами Байкала.

Но урок, как теперь выясняется, не пошел впрок.

И тоже виноватых нет: все хотели как лучше...

Учитывая установленные тем правительственным документом ограничения и взаимозависимость всех пользователей водой Ангарского и Енисейского каскадов и озера Байкал, совещание у премьера определило ориентиры новых правил и ответственность ведомств и органов местной власти в условиях, особо подчеркнуто, затяжного маловодья (многоводья) в бассейне озера, а также в сложившихся экстремальных ситуациях, связанных с этими явлениями.

Государственный доклад по Байкалу 2010 года констатирует: "В 2004-2007 гг. проект новой редакции данных "Правил"... по заказу Росводресурсов разрабатывал ФГУП "Центр регистра и кадастра". В 2009 году указанные "Правила" утверждены не были".

Наконец, в докладе 2013-2014 гг. в адрес Росводресурсов упрямо было записано (в который раз!): "Завершить разработку новой редакции "Положения о правилах пользования водными ресурсами водохранилищ Ангарского каскада ГЭС".

И там же напоминалось для умных (а не умничающих): близкие к предельным минимальным значениям уровни наблюдались в Байкале в 2001 году (456,01 м), в 2003 году (456,02 м), в 2008 году (456,05 м)...

Не были утверждены новые правила и в 2014-м. Хотя г-жа Селиверстова, ныне возглавляющая водоресурсное ведомство, возмущается: да разве в этих правилах дело?..

Да, видимо, не только в них.

Ежегодное игнорирование правительственного поручения со стороны Росводресурсов и их партнеров уже выглядит, извините, чиновничьим сговором, если не саботажем.

...И вот когда мы обсуждали сложившуюся ныне на ангарско-байкальском каскаде ситуацию, один из ее участников на мой вопрос, почему такое происходит, ответил своим вопросом:

- А вы знаете, что поручения президента выполняются менее чем на 80 процентов?

Я возразил, что с этим сам президент разберется, а мы сейчас говорим о служебной дисциплине чиновников на Байкале, приставленных как зеницу ока беречь богатства озера.

- Ой, - спохватился он. - Я оговорился. На 80 процентов не выполняются поручения президента.

- Торговать байкальской водой - это чушь, бред, - возмущается ученый муж, возглавляющий "водный" институт.

Но ее давно успешно и с прибылью продают по крупным городам России - в Москве, Санкт-Петербурге, Иркутске, Новосибирске, других...

А теперь давайте вернемся к тому, с чего начали.

В озере Байкал 20 с лишним процентов мировых запасов пресной питьевой воды превосходного качества. Эти запасы ежегодно и ежесекундно пополняются с водосборной Байкальской природной территории (БПТ), равной более 540 тысячам квадратных километров. Это чуть меньше, чем территории Великобритании и Польши вместе взятые. Годовой сток нашего великого озера, повторюсь, извините (а значит, ежегодно "возмещаемый", пополняемый), - 60 кубических километров.

Проживает на Байкальской природной территории всего 2 миллиона 448 тысяч человек. Ангарской водой пользуются и того меньше - только иркутяне.

И им не хватает 60 кубических километров воды в год?!

Не смешно.

И каскаду гидроэлектростанций, ныне образовавших четыре крупных водохранилища, обладающих общей полезной емкостью воды 41,505 кубического километра, тоже "не хватает" для выработки проектного количества электроэнергии? По расчетам специалистов?

Правда, ни эти специалисты, ни энергетики, ни другие водопользователи Байкала не рассчитывали, что так бездарно сработает отрасль, которая должна прогнозировать погоду. Ее прогноз на 2014 год оказался далек от профессионального и не позволил за годы рассчитать необходимый запас воды и предельный объем ее сброса.

В результате даже межправительственная комиссия по чрезвычайным ситуациям зашла в тупик: с долгосрочным прогнозом по водности прибайкальских территорий мы лопухнулись по-крупному, а виноватых нет. Есть только крупные непредвиденные расходы. А ведь на гидрометеорологов спутники работают из космоса, земные посты наблюдения и на Байкале, метеостанции и посты наблюдения в горах и долинах имеются...

Узелок на память

На нерест в реки омуль, например, идет с конца августа - начала сентября (при температуре воды в реках 8-13 градусов) и до конца ноября. Нерестовое стадо омуля (численность от полутора до шести-восьми миллионов особей) откладывает до 25-30 миллиардов икринок, которая созревает 200-220 дней. Так что природа мудрее человека: в самый пик многоводья рыба идет на нерест, страхуя продолжение рода от нашей дурости.

У Байкала тоже свой отработанный и отшлифованный цикл: с апреля по август-сентябрь он накапливает воду, с октября по март ее отдает. Как прикажет погода-природа.

Ученые Лимнологического института СО РАН доказали цикличность этих колебаний. Но разве нынешние администраторы, ставшие все сплошь по крайней мере кандидатами наук, позволят себе внимательнее изучать достижения вековой науки: мы сами... с волосами.

Как выглядят на самом деле периодические колебания притока воды в Байкал, показано на нашем рисунке, взятом из государственного доклада 2014 года. Естественный процесс для Байкала с поправкой на человеческий фактор.

Не Байкал "виноват" в промахах Росводресурсов, а потребители, стоящие у затворов водозаборов: байкальской воды на всю Россию хватит на века вперед, если хозяева ресурсов окончательно не очумеют от своей алчности.

Кстати

В академическом словаре-справочнике прочитал: суммарный годовой сток всех рек в Мировой океан - 42 тысячи кубических километров. Всего-то меньше двух Байкалов! Так мало для планеты и так важно, много для нашего Байкала! На всю землю, на ее пять океанов, чтобы поддержать их в стабильном творческом рабочем состоянии - всего два Байкала! Да это же важнейший фактор мировой экологической - и не только! - стабильности, наш Байкал.

На фоне этих чисел вода нашего озера и он сам со своей особой природной территорией обретают иной смысл и иной вес в наших национальных ценностях, с которыми ничто не сравнится - ни нефтяные реки и озера, ни газовые купола, ни тонны беленой целлюлозы, ни киловатт-часы гидростанций. Хотя они нам ой как нужны - на них базируется наше материальное благополучие и оборонная мощь.

Народ, видимо, и без знания такой фантастической арифметики давно осознал и возвел в степень национальной гордости и достояния неповторимый сибирский феномен с его единственной в мире байкальской цивилизацией. И готов стоять за него горой: Байкал прожил долгую счастливую жизнь без нас, каким мы оставим его нашим потомкам?

Похоже, что управление бесценными ресурсами Байкала пока еще ниже уровня.

Анатолий Юрков (обозреватель "РГ")
(Российская газета, 12.02.2015)