1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Освоение молибденового месторождения в Бурятии может разрушить крупнейший в России анклав старообрядцев

staroobrydОсколок допетровской Руси против глобализации и цивилизации потребления. Потомки староверов, нашедших вторую родину в Бурятии и ныне пытающиеся ее защитить, против президента московской фирмы ООО «Группа «Акрополь», миллиардера и сенатора от народного собрания Ингушетии Ахмета Паланкоева. Чья возьмет, как полагаете?

4 и 5 апреля в селе Тарбагатай (52 версты южней Улан-Удэ) и в самой республиканской столице состоялись общественные слушания. В повестке – намерения «Акрополя» освоить Жарчихинское молибденовое месторождение, что расположилось – видимо, с попущения Господа – в самом сердце крупнейшего в России анклава старообрядцев-семейских.

Они умудрялись до сих пор сохранять духовные и культурные традиции Московской Руси, предшествующие расколу. Образ жизни семейских Тарбагатайского района признан ЮНЕСКО «шедевром устного и нематериального наследия человечества» (18.05.2001, Париж). Что с того, достали сегодня и их. И уже не затеряться, не спрятаться.

Освоение молибденового месторождения в Жарчихе – это в непосредственной близости от Тарбагатая, Пестерева, Солонцов и станции Шалуты – может порушить уклад жизни не только семейских. Месторождение залегает в трех километрах от реки Селенги, дающей половину всего речного стока в Байкал.

Вероятно, угроза загрязнения Байкала повлияла на то, что открытое еще в 70-х годах прошлого века рудопроявление осваивать советская промышленность не взялась. Хотя, разумеется, основная причина состояла в низком содержании молибдена. Технологии, однако, совершенствуются, цены на этот металл в начале двухтысячных поползли вверх, а экологическое законодательство тогда же Москва резко ослабила. И в 2006 году состоялся аукцион, лицензию на геолого-разведочные работы и добычу на этом месторождении получила дочка «Акрополя» – ООО «Прибайкальский ГОК».

Меж тем цены на молибден стали вновь падать, и с разработкой руд «Акрополь» не торопился. Тем не менее, все необходимые поисковые работы завершили, подготовили проект разработки месторождения и строительства ГОКа (горно-обогатительного комбината).

– На подготовительные предпроектные работы инвестор истратил четверть миллиарда рублей, – говорит директор общественной организации «Бурятское региональное объединение по Байкалу» Сергей Шапхаев. – Эту сумму помимо официальных проектировщиков осваивали на субподряде местные ученые и специалисты из Геологического института и Байкальского института природопользования (БИП) Сибирского отделения РАН. Аппетит, как известно, приходит во время еды, и оголодавший за постперестроечный период местный ученый истеблишмент стал лоббировать продолжение проектных работ. Он решал диаметрально противоположные задачи: с одной стороны, доказать инвесторам безопасность современных технологий извлечения молибдена из рудного карьера методом кучного выщелачивания с использованием серной кислоты, с другой, показать, что еще довольно много экологических факторов не учтено и требуются дополнительные исследования.

Что до людей, то в предвкушении больших инвестиций о них, как водится, подзабыли. И народ до поры безмолвствовал.

Шапхаев и его соратники ведут общественный экологический мониторинг опасных проектов в бассейне Байкала. И в сентябре прошлого года они обратились к промышленникам с предложением провести общественные слушания предпроектной документации. На этой стадии проекта они вообще-то не являются обязательными, но, к чести «Акрополя», группа серьезно отнеслась к их проведению. За месяц до начала слушаний открыла общественные приемные в Тарбагатае и Улан-Удэ, дала объявления в газетах, размножила и предала гласности предпроектный материал. Старообрядцы обратились к Шапхаеву за помощью в подготовке к слушаниям.

И вот в начале апреля в Бурятии высадился солидный десант от «Акрополя» и проектировщиков из «ПитерГОРпроекта» и Забайкальского филиала ЗАО «Санкт-Петербургская горная проектно-инжиниринговая компания». Гостей сопровождали чиновники правительства Бурятии, а также директор БИП, член-корреспондент РАН Арнольд Тулохонов, назначенный 5 апреля сенатором от Бурятии взамен сложившего полномочия миллиардера Виталия Малкина.

Зал тарбагатайского ДК был забит до отказа, слушания проходили бурно. Круг обсуждаемых вопросов: радиационный фон после вскрытия карьера, влияние проектной деятельности на источники водоснабжения, земли сельскохозяйственного назначения, экосистему рек Селенга и Куйтунка, культуру и уклад жизни старообрядцев, развитие туризма и рекреаций. В результате на голосование вынесли следующее предложение: «Разработку месторождения считать нецелесообразной, отказать в одобрении данного проекта». Из 161 зарегистрированного участника за эту формулировку проголосовали 132. Против – 11, один воздержался. 17 не голосовали.

Однако уже на следующий день новые покорители Сибири взяли верх. Слушания в Улан-Удэ собрали, в основном, сотрудников двух институтов Сибирского отделения РАН (Геологического и БИП), участвовавших в разработке предпроектной документации. От Тарбагатайского района приехали всего трое, от общественных организаций делегатов тоже было немного.

– Возможность высказаться дали многим участникам, – говорит Шапхаев, – в частности, представителям ассоциации шаманов «Тэнгри». Они обеспокоены близостью намечаемого карьера, где будут вестись буровзрывные работы, к сакральной скале Бухэ-Батор, издавна почитаемой бурятами – там проводятся ежегодные молебны в знак уважения хозяина Селенги. Ихтиолог из Востсибрыбцентра опасается за нерестилища омуля на Селенге. На мой вопрос советнику президента «Акрополя», есть ли у них опыт разработки подобных месторождений с нулевого цикла, в пример привели Жирикенский молибденовый рудник в Забайкальском крае. Однако он начал разрабатываться 30 лет назад, когда были другие технологии, и объектом-аналогом быть не может. Проект разработки Жарчихи представляет собой фактически крупномасштабный производственный эксперимент на Байкальской природной территории с неясными экологическими и социальными последствиями.

В конце этих слушаний на голосование вынесли формулировку, которую накануне в Тарбагатае отвергли: «Требуется доработка представленных материалов по объекту «Горнорудное предприятие по добыче и переработке руд Жарчихинского молибденового месторождения» с учетом замечаний и предложений, прозвучавших в ходе обсуждений».

За это предложение проголосовало 90 человек, против – 10, в т.ч. трое жителей Тарбагатая, которым слово для выступления так и не дали.

Итак, «нематериальный шедевр» человечества против материального молибдена для Ахмета Паланкоева и прибылей «Акрополя». Бесконечно повторяющийся сюжет. Все тот же «Сорокоуст» Есенина, соревнование жеребенка и паровоза, «Милый, милый, смешной дуралей, / Ну куда он, куда он гонится?».

В 22-х селах Тарбагатайского района сегодня живет 17 тыс. человек. Большинство – семейские, потомки старообрядцев, переселившихся сюда в ХVIII веке из разных областей европейской России. «Они и камень сделали плодородным», - говорил о них иркутский губернатор. Высокие, крашеные избы с высоко прорубленными окнами, как заведено у староверов в Прибайкалье и Забайкалье. Уникальное многоголосое пение, древние книги. Белоголовые, крепкие и стойкие дети – мал-мала-меньше, необыкновенно чистый и профессорски грамотный русский язык... Что же мы за люди такие, что даже тем, кто умеет жить по-человечески и по-божески, не даем этого? Давим их? Что это за страна, которой плевать на свою Конституцию? Напомню, в ней записано: земля и другие природные ресурсы используются и охраняются в Российской Федерации как основа жизни и деятельности народов, проживающих на соответствующей территории (статья 9).

Старообрядцам, конечно, не привыкать к враждебности окружающих. Сколько они наколесили, прежде чем осесть здесь, за Байкалом – эти дороги в генетической памяти. Снова сниматься, уходить? Но куда? Где о них забудут? В Латинской Америке?

Улан-удинские и московские экологи и правозащитники, комментируя «Новой» тарбагатайские события, говорят, что коренная причина таких конфликтов – будь то текущий хоперский бунт в Черноземье или недавнее противостояние в той же Бурятии, в Красночикойском районе, староверов, буддистов и местного самоуправления против госкорпорации «Росатом» – одна: нет механизма запрета разработки уязвимых территорий, если только это не ООПТ (особо охраняемая природная территория).

И еще экологи, ссылаясь на достоверные обстоятельства, опасаются, что актив «зеленых старообрядцев», сформировавшийся в процессе подготовки и проведения слушаний, начнут системно давить – как только закончится в Улан-Удэ Госсовет с Путиным, намеченный на 11 апреля.

Алексей Тарасов
соб. корр. по Красноярскому краю, республикам Хакасия и Тува
(Новая газета, 09.04.2013)