1. Skip to Menu
  2. Skip to Content
  3. Skip to Footer

Соседи по диоксиду

kolskay2Теоретически я, разумеется, знал, что такое пресс-тур. Но участвовать в этом мероприятии довелось впервые. Конечно, куда-нибудь в экзотическую Африку или в туристическо-рекламный круиз было бы, наверное, неплохо. Но нас пригласили – а мы добровольно согласились! – поехать глотать диоксид серы на просторы Заполярья – в цеха и окрестности Кольской горно-металлургической компании (КГМК). Мы - это журналисты и блогеры Аркадий Бабченко, Дмитрий Шевченко, Владимир Воронов, Лина Зернова и Вадим Кантор. Организатором тура стали мурманское отделение «Беллоны» (Андрей Золотков и Анна Киреева), а также Фонд поддержки расследовательской журналистики.

По пути на КГМК в автобусе вместе с нами ехали представители компании - начальник управления экологического мониторинга и охраны окружающей среды КГМК Михаил Шкондин и пресс-секретарь Дарья. Всю дорогу Михаил Анатольевич убеждал нас в том, что выбросы диоксида серы не превышают предельно-допустимых концентраций (ПДК). При этом он повторял: «по нашим законам».

Забегая наперед отмечу: вечером того же дня его норвежские коллеги-экологи привели веские доказательства того, что выбросы Кольской ГМК превышают не только норвежские и финские, но и российские ПДК, установленные российскими же законами.

Из истории вопроса

В 2011 году на российско-норвежском семинаре «Сотрудничество государства, бизнеса, науки и общества как инструмент достижения экологической безопасности региона» (участники – «Беллона», Кольская ГМК, представители комитета промышленного развития, экологии и природопользования регионального правительства, управлений Росприроднадзора, гидрометеорологии...) технический директор Кольской ГМК Алексей Толстых, в частности, сказал: «Добиться существенного сокращения выбросов в дальнейшем можно только революционным подходом, меняя собственно технологию и строя новые мощности... Первый шаг в этом направлении сделан, готовится к запуску цех брикетирования в Заполярном. Следующий этап - коренная реконструкция плавильного производства».

Собственно, цех брикетирования и плавильный цех нам и показали. Но даже мы, неспециалисты, заметили: новые технологии в строй еще не вступили. Хотя прошло уже два года.

К слову, на том семинаре выступал и Михаил Шкондин. Он подчеркивал, что «в компании существует план работы при неблагоприятных метеорологических условиях. Он позволяет снижать неблагоприятное воздействие на поселок Никель «при нестандартной синоптической ситуации».

Когда мы встречались с норвежскими экспертами и экологами, они отметили: «нестандартная синоптическая ситуация» - это постоянная составляющая экологической обстановки в регионе.

Отмечу: в окрестностях ГМК, поселков Заполярный и Никель мы были в погожий день, в почти безветренную погоду. Но дым (выбросы) из труб все время валил почему-то исключительно в сторону населенных пунктов. Такое впечатление, что тот, кто проектировал ГМК (или населенные пункты), ведать не ведал о направлении ветров в этом районе.

Шкондин рассказывал, что при фиксировании на постах наблюдения определенной концентрации диоксида серы мощность производства снижается вплоть до полной остановки. И привел пример: в первом полугодии 2011 года это происходило 50 раз. Общее время ограничения и простоя производства составило 417,5 часа.

Понятно, что все это – убытки для владельцев компании и самой компании.

Непонятно, почему они до сих пор не модернизировали предприятия таким образом, чтобы и законы по нормам ПДК соблюдать, и самим не в убытке быть. Неужели такое не по силам?

Понятно, конечно, что всякое, а тем более хорошее и масштабное внедрение экологических систем, к примеру, очистки воздуха и модернизации производства, ведет к затратам. Но ведь рано или поздно все равно придется это делать!

Можно предположить, что компания не сильно торопится увеличивать свои затраты именно на экологическую составляющую. Тем более что цены на мировом рынке на никель и медь сильно упали: к примеру, если в начале 2013 года тонна никеля стоила $16 000, то сейчас – около $13 000; стоимость одной тонны наличной меди с немедленной оплатой понизилась с $7720 до $7122.

«Диоксидные» споры

Согласно измерениям мурманского Управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, с 2009 по 2012 годы среднегодовая концентрация двуокиси серы в Никеле составила 2 ПДК, в Заполярном – 1.8 ПДК.

Норвежские же исследования (здесь надо сослаться на многочисленные публикации «Беллоны», которая тщательно отслеживает ситуацию в этом регионе) говорят о том, что выбросы SO2 с никелеплавильного завода в поселке Никель и брикетирующего завода в городе Заполярный составляют около 100 тысяч тонн в год, что примерно в пять раз больше совокупных выбросов всей Норвегии (выделено мной – прим. Авт.). Эти выбросы приводят к очень высоким концентрациям SO2 на приграничных территориях.

Норвежские власти и приграничные жители не раз высказывали свои опасения в связи с неблагоприятной экологической ситуацией в Никеле и Заполярном.

В одной из своих публикаций мой норвежский коллега Чарльз Диггес писал:

«Выбросы... на протяжении многих лет являются источником напряженности в отношениях двух стран. Тревогу у соседей вызывают высокие уровни диоксида серы и тяжелых металлов, таких как никель и медь, переносимых с атмосферными течениями со стороны предприятий Кольской ГМК...».

Вот и в этот раз на встрече с нами в норвежском Киркенесе мэр коммуны Сёр-Варангер Сисилия Хансен говорила о том, что сотрудничества с российской стороной, несмотря на титанические усилия, не получается. Уровни выбросов не сокращаются. Впору обращаться в.. суды. (Именно этой идеей Хансен привлекла внимание общественности в июне этого года).

В любом случае, отметила Сисиля Хансен, «мы будем бороться».

Кстати. В свое время Шкондин признавался: «Критика норвежских коллег на 50 процентов способствовала активизации компании в решении экологических вопросов».

Наша справка (по материалам СМИ):

«Технологическая цепочка Кольской ГМК начинается в г. Заполярный, где расположены рудник «Северный» (на данный момент главное добывающее подразделение КГМК), обогатительная фабрика и участок обжига плавильного цеха. В 30-ти километрах, в п. Никель (недалеко от российско-норвежской границы) находится еще один рудник, «Каула-Котсельваара», и плавильный цех. В г. Мончегорск размещаются рафинировочные мощности КГМК – рафинировочный и металлургический цеха, а также цех электролиза никеля».

«В эпоху индустриализации и дальнейшего укрепления обороноспособности страны вопросы окружающей среды отходили на второй план. На первом была безопасность государства. Так и образовался пресловутый «накопленный экологический ущерб».

Причем такой, что если подходить к его ликвидации чисто механически, с использованием всех норм права, то придется закрывать едва ли не все предприятия, составляющие основу экономики страны. И не только экономики - ведь практически весь «золотой фонд» отечественной промышленности одновременно является и градообразующим для десятков регионов, сотен городов. Так что нужна продуманная государственная политика, учитывающая малейшие нюансы ситуации на местах».

Из марша Кольской ГМК
(Слова Лейбензона, музыка Леймана):

«На Кольской главное – работа славная,
Здесь с рудой и металлом на «ты»,
Ударно трудимся, а значит сбудутся
Наши планы и наши мечты».

Хорошая новость

Собственно, она одна. И зовут ее «открытость компании». И представители ГМК не устают повторять: вся экологическая политика компании на виду, в свободном доступе на сайте. Еще говорят, что «экология - одно из приоритетных направлений компании». И рассказывают о посаженых деревцах...

По словам руководителя мурманского отделения «Беллоны» Андрея Золоткова, история «диалога» Россия-Норвегия по Кольской ГМК «насчитывает уже третий десяток лет. Озабоченность норвежцев понятна: когда видишь дымящиеся трубы в Никеле и знаешь, что это не просто безобидный дым, а выбросы двуокиси серы и прочих загрязняющих веществ, то становится понятным внимание властей норвежских приграничных территорий к теме трансграничного переноса».

Все это хорошо, конечно. Но в главном – снижении уровней выбросов диоксида серы – положительных и прорывных результатов, похоже, пока нет.

За время поездки мы не раз слышали: модернизация технологического процесса в Никеле и Заполярном – это очень дорогое удовольствие, даже для такой богатой компании как «Норильский Никель». А если к тому же нет обнадеживающих перспектив по рудной базе для производства своей продукции, то никто из владельцев не пойдет на такие финансовые затраты».

Получается, что дешевле вести бесконечные – десятилетиями! - переговоры, проводить семинары и встречи с экологами, приглашать журналистов и блогеров, чем реально сделать что-то полезное?

Вопрос риторический...

Григорий Пасько
(Беллона, 18/11-2013)

От редакции Беллона.ру. Эта статья была опубликована в блоге Григория Пасько http://bordo07.livejournal.com/544896.html. Автор - Григорий Пасько. Публикуется с разрешения автора


МЕДНО-НИКЕЛЕВАЯ ПЫЛЬ ЗАПОЛЯРЬЯ

Пыль и пропитавшая всё неизбывная вонь серы (точнее, сернистого газа, а по-научному — двуокиси или диоксида серы) — вот основные впечатление от экологического пресс-тура в города Заполярный и поселка Никель в Мурманской области. А посещали мы — группа журналистов и блогеров — горно-металлургический комбинат «Печенганикель», что входит в Кольскую горно-металлургическую компанию (КГМК). Каковая, в свою очередь, входит уже в состав концерна «Норильский никель», коим владеют господа Потанин и Дерипаска. Такая вот матрёшка!

Не то, чтобы серой там воняло особо адски, но весьма ощутимо — невзирая на выданные одноразовые респираторы. Причем настырный серный «аромат» явственно чувствовался не только на собственно обогатительной фабрике, в цехе обжига окатышей (Заполярный) и плавильном цехе (Никель), но и в самих населенных пунктах, и в их окрестностях. Что при взгляде на фабричные трубы как-то уже и не удивляло: день был безветренный, погожий, а вот густой дым из труб валил только в сторону жилых домов.

Похоже, господствующую розу ветров при строительстве комбината и жилых кварталов совершенно не учли. Так что дышится — и в Заполярном, и в Никеле — вовсе не легко и вольно. Впрочем, последний вообще скорее выглядит умирающим бомжатником: к серной вони примешивается настырное амбре груд гниющего мусора, в котором роются собаки. А основной «жилой фонд», натурально, бараки: из почерневшего дерева, покосившиеся, очень многие явно заброшенные и нежилые — с выбитыми окнами и дверьми.

И еще пыль: она тут — в обоих поселках и округе — везде, абсолютно везде, покрывающая вся и всё — черная мелкая пыль, напоминающая угольный порошок. Но это не уголь — медно-никелевая пыль от окатышей, которые тут и производят. На открытых участках дороги слой этой пыли слегка припорошен свежим, только что выпавшим снегом, но всё равно виден, где снега нет — пыль и только пыль, слегка спрессованная колесами.

А уж двор производства и даже совсем свежие сугробы вокруг него не просто укутаны этой угольно-черной пылью — буквально пропитаны ею. Хорошо хоть ветра почти и не было, а то при малейшем ветерке эта заполярная пыль лезла в глаза, нос и тонкой пленкой припорашивала объектив фотоаппарата...

Но мы-то — приехали на часок-другой и уехали, а обитатели Никеля и Заполярного работают и живут тут. И дышат, дышат всем этим — годами, а кому «повезёт», то и десятилетиями! Да и пейзаж соответствующий, почти «лунный», особенно в районе Никеля: местами сопки и долины напоминают поле недавней битвы, выжженное то ли пламенем войны атомной, то ли химической атакой, то ли «обычной» бомбежкой напалмом.

Собственно, это и есть самое наглядное проявление (нагляднее некуда!) главной болячки Мурманской области — того, что творят с природой все те сотни тысяч тонн токсичных отходов, которыми КГМК ежегодно засыпает весь Кольский полуостров. Попутно — ещё и соседнюю Норвегию. По данным «Беллоны» (которая, в свою очередь, ссылается на ученых Norwegian Institute for Air Research), общий объем выбросов диоксида серы (SO2) только лишь с брикетирующего завода в городе Заполярный и никелеплавильного завода в поселке Никель составляют порядка 100 тысяч тонн в год — это в пять раз больше совокупных выбросов всей Норвегии.

Но поскольку на Кольском полуострове «гадят» не только эти два производства, а ещё и площадка «Североникель» в Мончегорске (это тоже КГМК), и прочие предприятия (коих в Мурманской области хватает), да ещё и роза ветров такова, что всё это дерьмо неизбежно несёт и в Норвегию, то общий объем вредных веществ (диоксида серы и тяжелых металлов — меди, никеля и др.) достиг тех же 100 тысяч тонн — уже в одном лишь норвежском воздухе!

Особую тревогу норвежцев вызывает, что с 2004 года содержание металла в осадках в этом районе по неизвестной причине продолжает расти, но «Норильский никель» каких-либо объяснений и данных норвежским природоохранным властям не даёт. Посему Сесилия Хансен, мэр коммуны Сёр-Варангер (норвежский муниципалитет, граничащий с Россией), в состав которой входит и город Киркенес, летом 2013 года и решила подать в суд на «Норильский никель» — она уже не видит иных мирных путей «остановить облако диоксида серы», которым КГМК окутывает её родные края.

«Преступники должны предстать перед судом..., — обозначила свою позицию госпожа Хансен. — «Норильский никель» нарушает норвежское экологическое законодательство...». И ведь мэр вполне могла засудить господ Потанина и Дерипаску по-полной: согласно норвежскому законодательству последствия загрязнения, имеющиеся на норвежской стороне, приравниваются к действиям, совершённым на норвежской территории. Потому норвежская полиция вправе открыть уголовное дело и начать преследование — даже если нарушитель находится в России, а выбросы производятся на российской территории.

«Нет ни малейшего сомнения, — уверена Сесилия Хансен (с ней нашей пресс-группе довелось пообщаться на встрече в Киркенесе. — Авт.), — что компания нарушает закон и на российской, и на норвежской стороне».

Сесилия Хансен также обвинила и норвежское правительство: в том, что оно игнорирует проблему приграничного загрязнения страны по причинам политическим причинам (читай, из опасения ссориться с Путиным) и экономическим (то есть, шкурным). Вот и совет муниципалитета решил пока атмосферу не накалять, воздержавшись от обращения в суд: надо, мол, дать «дочке» «Норникеля», Кольской ГМК, ещё один шанс (какой уже по счету!) «исправиться». И вместо дела предложили создать совместную рабочую группу.

Но это же классика бюрократического жанра: всегда, когда хотят дело спустить на тормозах, первым делом создают комиссию, рабочую группу — и т. п., и т. д. А уж по части таких «рабочим групп», с их прениями и забалтыванием всего (в том числе, с использованием известных средств — водка, матрешка, балалайка, икра черная, красная, «заморская баклажанная»), именно наши «эффективные менеджеры», как известно, самые великие мастера в мире. Так что, по этой части «рабочая группа», надо полагать, трудится усердно — в поте лица (и живота) своего...

А вот лично мне очень жаль, что до суда так и не дошло, и господ Потанина с Дерипаской не засудили — хотя бы и норвежцы: так мило было бы видеть невыездных олигархов, да ещё и в розыске «Интерпола». Ведь выиграли бы от этого, в первую очередь, даже не норвежцы — жители Мурманской области: может, тогда хозяевам Кольской ГМК и пришлось бы по-настоящему раскошелиться на настоящие очистные сооружения? Мечты, мечты...

Итак, объем вредных веществ в одном лишь норвежском воздухе — 100 тысяч тонн. — А не в норвежском?! Согласно официальным данным мурманского Управления по гидрометеорологии и мониторингу окружающей среды, с 2009 по 2012 годы (данных за 2013 год пока нет) среднегодовая концентрация двуокиси серы в Никеле составила 2 (две) предельно допустимые концентрации (ПДК), в Заполярном — 1.8 ПДК. То есть, даже мурманские чиновники признают, что концентрация токсических веществ в воздухе, которым дышат в Никеле и Заполярном, превышена в два раза. — И это ещё явно заниженная оценка.

А вот данные, от которых невозможно отвертеться: в Мончегорске (там площадка «Североникель» Кольской ГМК) и Оленегорске (там горно-обогатительный комбинат, работающий на сырье местного железнорудного месторождение) дети страдают заболеваниями органов дыхания в полтора раза больше, а заболеваниями кожи — в два раза больше, чем в среднем по России. У тех же, кто непосредственно работает на комбинате «Североникель», частота онкологических заболеваний в три раза выше, чем у обычных жителей Мончегорска.

Еще о медицине. В Мурманской области одна из самых повышенных в стране частота пороков сердца у детей. Показатель детской смертности от онкологических заболеваний почти в два раза превышает общероссийский уровень. Практически каждый пациент онкологического отделения мурманской областной больницы — житель Никеля, Заполярного или Мончегорска.

Даже по официальной статистике Мурманская область занимает «почетное» четвертое место по уровню профессиональной заболеваемости в стране.

Причем областной минздрав признает, что рост этих профзаболеваний идет в основном за счет работников Кольской ГМК. — Вот вам и диоксид серы, вот вам и «медно-никелевая» пыль! А в поселке Никель, даже судя по данным официальным, вообще жить нельзя — в принципе. Но живут — куда деваться, если другой работы просто нет. Как живут — да посмотрите на фотографии, всё и так ясно, без слов.

И я полностью солидарен с Анной Киреевой, активисткой «Беллона-Мурманск», что «отговорки про то, что ей (Кольской ГМК. — В.В.) досталось советское наследство со старейшим оборудованием, больше не работают: КГМК зарабатывает большие деньги и вполне может позволить себе модернизацию, а также рекультивацию земель».

С этим трудно поспорить: один из главных владельцев концерна, Владимир Потанин, по списку миллиардеров Forbes на 2004 год обладал состоянием в 4,9 миллиарда долларов. В 2013 году, по данным Forbes, у Потанина уже 14,3 миллиарда долларов — явно не обнищал.

Другой совладелец медно-никелевой сокровищницы, Олег Дерипаска (по данным того же Forbes) «поднялся» с состояния в 3,5 миллиарда долларов в 2009 году до 8,5 миллиардов — по итогам 2012 года. Впрочем, в 2008-м в Дерипаска «стоил» аж 28 миллиардов — и заслуженно занимал 1-е место в списке миллиардеров России. Потом он слегка «усох», но ведь далеко не нищенствует.

«КГМК при любой возможности любит заявлять о миллионах рублей, — это опять Анна Киреева, — вложенных в модернизацию производства и рекультивацию земель. Но вот результатов, к сожалению, не видно». К слову, даже внешне никакой модернизацией на производстве в Заполярном и, тем паче, Никеле как-то не пахнет — пахнет всё той же серой. А «модернизированное» оборудование там, на вид — т. е., на мой, сугубо сторонний взгляд неметаллурга — совершенно раздолбанное, уж явно не новейшее.

Равно, как столь же раздолбанными выглядят производственные здания и помещения (кроме контор для управленцев, разумеется), где роль вентиляционно-очистной системы выполняют, видимо, настежь открытые, а то и вовсе разбитые окна — через них из «горячих» цехов всё это сернодиоксидное и медно-никелевое «добро» и уходит в воздух. Натурально, на глазах...

Мурманск – Заполярный – Никель – Киркенес – Москва.
Владимир Воронов
(Беллона, 27/11-2013)
Эта статья была орубликована в газете "Совершенно Секретно". Публикуется с разрешения автора.


СЕВЕРНЫЕ «АРОМАТЫ»

Корреспондент издания «Мир Новостей» отправился в Мурманскую область и понял, что северные территории рассматриваются как угодно – как арктический плацдарм, ресурсная колония, ГУЛАГ, но только не как место для комфортной жизни.

Больше всего в Мурманске поражают две вещи: «полусухой» закон (начиная с половины десятого вечера с полок супермаркетов сгребают и прячут по подсобкам все, что связано с алкоголем), который легко обходится при помощи служб по доставке алкоголя в любое время дня и ночи, и невыносимый запах нефтепродуктов на улице, бороться с которым никто не торопится. В безветренные дни в центре города стоит такая вонь, что с непривычки хочется надеть марлевую повязку. А лучше две.

Местные говорят, что это обычное дело. Это на городской котельной пропаривают цистерны с мазутом, и часть нефтепродуктов испаряется, наполняя воздух разнообразными «ароматами».

«Каждую зиму такая фигня, и вонять будет до конца отопительного сезона», – констатируют мурманчане. Возмущенные горожане даже создали в одной известной соцсети группу и делятся друг с другом впечатлениями о том, какие улицы и как накрывало, а заодно песочат чиновников, не желающих прищучить котельщиков.

Мазут – основа жизни в Мурманской области, здесь все в прямом смысле слова посажено на «нефтяную иглу». Регион до сих пор не газифицирован, хотя Ямал – центр отечественной газовой промышленности – расположен куда ближе к Кольскому полуострову, чем Германия, куда Газпром протянул свой «Северный поток».

При этом стоимость коммунальных услуг в Мурманске ни в чем не уступает немецкой: за двухкомнатную хрущевку надо отвалить в месяц около 8 тысяч рублей, а содержание «трешки» обойдется более чем в 10 тысяч рублей. Мурманск – едва ли не единственный город в европейской части страны, где расценки за аренду квартир сопоставимы с ценниками за коммуналку.

Власти объясняют это тем, что мазут по пути в Мурманскую область успевает побывать в руках посредников, которые накручивают цены до небес. Парадокс: за «удовольствие» жить среди мазута приходится еще и переплачивать. При таких раскладах война с алкоголем, которую развернули местные чиновники, смахивает на фантасмагорию. Пить пиво после девяти вечера вредно, а дышать испарениями нефтепродуктов, выходит, полезно.

Издевательское отношение к северным территориям – давняя традиция.

В середине 30-х годов прошлого века было принято решение создать на базе разведанных месторождений никелевых руд на Кольском полуострове горно-металлургический комбинат (ГМК). Основные мощности разместили возле границы с Норвегией, решив таким образом «экологический вопрос»: производства разместили так, чтобы основную часть выбросов сносило к соседям. Им пошел знатный «экспорт»: сернистый ангидрид, окислы серы, азота, соединения тяжелых металлов.

Доставалось и самой Мурманской области. Впрочем, до 1970-х годов, пока комбинат работал на местной руде, выбросы были небольшие и на состоянии северной природы почти никак не отражались.

В модернизированном плавильном цехе дышать нечем. Вентиляцию обеспечивает лишь проем в стене.

Ситуация изменилась, когда на очередном витке гонки вооружений и возросшего спроса на цветные металлы на Кольский полуостров было решено завозить руду из Норильска с высоким содержанием серы. С этого момента в регионе начался экологический апокалипсис: на пике своей ударной деятельности Кольский ГМК выбрасывал в атмосферу до 400 тыс. тонн соединений серы и пыли с медно-никелевыми частицами. В окрестностях Мончегорска с устрашающей скоростью стала гибнуть лесотундра – окрестности города с торчащими сухими стволами и сегодня смахивают на кадры из фильмов ужасов. Аналогичные картины можно увидеть и на границе с Норвегией, в районе поселка с говорящим названием Никель.

Дырявая вентиляция

Поселок Никель расположен в 30 километрах от норвежской границы. От Мурманска до Никеля больше трех часов езды по заметенной снегом дороге. Статистика уверяет, что в Никеле проживают 12 тыс. человек, но, глядя на безлюдные улицы, в это слабо верится. Унылые облупленные пятиэтажки, разбитые дороги, ржавые и почему-то неизолированные теплотрассы и какое-то невероятное количество брошенных деревянных домов с выбитыми стеклами – таков центр заполярной металлургии, ведь именно здесь в 1998 году с новой силой заработал местный комбинат «Печенганикель».

Удивительно, но в Никель регулярно наведываются норвежские туристы: устраивают что-то вроде автомобильных экстрим-туров по Мурманской области. Говорят, огромной популярностью у норвежских туристов пользуются панорамные точки, откуда можно поснимать дымящиеся трубы комбината «Печенганикель».

В окрестностях Мончегорска и Никеля с устрашающей скоростью гибнет лесотундра – окрестности городов с торчащими сухими стволами смахивают на кадры из фильмов ужасов.

– В советские годы он выбрасывал в атмосферу 400 тысяч тонн загрязняющих веществ, а сейчас с двух площадок в Никеле и Заполярном – чуть больше 100 тысяч тонн. Сокращение произошло колоссальное, – рассказывает начальник плавильного производства ОАО «Кольская горно-металлургическая компания» Вартан Мазманян. Он перечисляет, сколько всего было сделано на комбинате за последние годы: модернизировано само производство, установлена система пылеулавливания и утилизации соединений серы – теперь они поступают в цех по производству серной кислоты.

Надев респиратор, очки и каски, мы с Вартаном Мазманяном идем на экскурсию в плавильный цех. В модернизированном цеху нечем дышать.

Несмотря на очки, глаза режет от пыли и сильного запаха серы, но все же можно разглядеть ковш с расплавленным металлом, цепи, краны и тали, которыми управляют отнюдь не компьютеры с роботами, а рабочие-операторы. Заметил и проем в стене, через который проникал дневной свет. Судя по всему, таким нехитрым способом в цехе обеспечивается вентиляция.

Менеджеры Кольской горно-металлургической компании без устали жонглируют цифрами, уверяя, что концентрации пыли и соединений серы, выбрасываемые с комбината, «не превышают допустимые санитарные нормы».

Мировые биржи, не подведите!

За норвежским КПП совсем другая реальность: опрятные домики на стриженых и почищенных от снега газонах (среди зимы-то!), велосипедные дорожки, сверкающие витрины сувенирных лавок, неоновые вывески отелей и ресторанов. И везде русская речь: пограничный городок Киркенес, райцентр коммуны Сер-Варангер, стал для жителей Мурманской области и местом отдыха, и местом работы. В здешний порт, например, перебазировалась солидная часть мурманского рыболовецкого флота: в Норвегии гораздо проще вести бизнес – нет полицейской и таможенной коррупции и бюрократии.

– В Киркенесе за два дня мы полностью снаряжаем судно для выхода в море и оформляем все документы, а в Мурманске два дня можно только ждать разрешения на заход в порт, – рассказал один из рыбных бизнесменов-«эмигрантов» Саша.

Российской металлургией здесь озабочены буквально все – общественность, местные СМИ, но главным образом мэр Сисилия Хансен, которая пока не дошла разве что до самого короля Норвегии, пытаясь убедить столичные власти принять санкции в отношении Кольской ГМК. Мэра беспокоит повышенное содержание тяжелых металлов в почве и выпадение сернистых соединений.

Металлурги просят на них сильно не наседать, особенно в финансовом плане, и обещают поэтапно снижать выбросы серы и пыли, переходя на новые технологии. Так, в позапрошлом году в городе Заполярный в порядке эксперимента отказались от обжига при подготовке рудного концентрата – теперь его готовят по технологии холодного брикетирования. Ожидается, что благодаря этому выбросы сернистых газов снизятся в 52 раза – с 49 000 до 933 тонн в год.

– Работы по модернизации мы сможем проводить только при условии хороших экспортных цен на никель и медь, – признается начальник отдела экологической безопасности Кольской ГМК Михаил Шкодин.

То есть мурманчанам и норвежцам предлагают молиться на мировые биржи. Будет цена – будет и экология.

Дмитрий Шевченко
(Беллона, 27/11-2013)

Эта статья была опубликована в издании "Мир Новостей". Публикуется с разрешения автора.